— Ты остаешься здесь. — Похоже, Олейор не разделяет того воодушевления, что ясно читается на лице нашего Лорда.
— Ты не снял с меня клятву крови. И я обязан защищать твою жену даже ценой своей жизни. — И ведь по его виду не скажешь, что он ею тяготится.
Мимолетная растерянность, глаза принца темнеют, выдавая напряженные раздумья.
— Я вполне успею тебя от нее освободить. — И он отворачивается, считая вопрос решенным. В который уже раз, забывая о том, что наш красавчик никогда ничего не делает, не подстраховавшись со всех сторон.
— Он дал клятву на крови мне, что будет защищать Леру. Я посчитал, что о себе ты сможешь позаботиться и сам. — Не скажу, что во взгляде Элильяра удовлетворение. Но…. некоторое чувство превосходства присутствует.
И это заставляет меня напрячься. Как впрочем, и всех остальных. За исключением равнодушно взирающей за этим представлением Асии. Я иногда очень радуюсь тому, что из двоих, Гадриэля и Рамона, она выбрала последнего. Выбери она темного эльфа….
Значительных разрушений вряд ли удалось бы избежать.
— Я не могу спорить с Вашим решением, Правитель Элильяр. — Изысканный полупоклон, едва сдерживаемая ярость из-под опущенных ресниц, сжатые в тонкую полоску губы и заострившиеся скулы.
И ведь придется вернуться. Выкрутившись из самых мыслимых и немыслимых ситуаций. И не только ради детей. Но и ради того, чтобы эти двое любителей интриг смогли до конца разобраться в собственных отношениях между собой.
— Выходим через четыре дня, на рассвете из замка князя Аль'Аир. Он ближе всего к месту назначения и портал оттуда будет максимально стабильным. Послезавтра вечером встречаемся все там. Если вопросов нет… — опять быстрый взгляд по лицам собравшихся, на которых нет ни тени сомнений в том, что эта прогулка, как и прежняя, закончится полным успехом, — тогда, все свободны.
Вот только, никто, кроме меня, не торопится расходиться, наоборот, группируясь кучками и начиная обсуждать каждый свое. И радует то, что Олейор не бросается с клинками на Гадриэля сразу, как только тот подходит к нему и даже наоборот, начинает немедленно его о чем-то расспрашивать.
И я, посчитав, что мое присутствие, для сдерживания агрессивности собственного мужа, здесь не обязательно, выскальзываю за дверь.
И я, посчитав, что мое присутствие, для сдерживания агрессивности собственного мужа, здесь не обязательно, выскальзываю за дверь. Есть у меня еще одно дело, не менее важное, чем оказание положительного влияния на темноэльфийского наследника, которым он продолжает оставаться, несмотря на свою неожиданную выходку.
Хотя… И мое лицо непроизвольно хмурится.
В паре светлоэльфийских принцев младший отличается от старшего лишь опытом, который обычно приходит с возрастом. Так что, и один, и другой вполне способны сменить Ксандриэля на месте Правителя светлых. Правда, мой должник, который до сих пор продолжает обращаться ко мне не иначе, как: 'моя госпожа', не очень-то и стремиться к власти, предпочитая оставаться милым шалопаем, маску которого он носит с огромным удовольствием.
С младшим же братом моего мужа все не так тихо и спокойно. Не знаю, насколько это влияние их матери, с которой отношения у меня не то что не сложились, а даже… Мне трудно это объяснить, но как только Элильяр признал меня женой его старшего сына, она покинула Тарикон и все это время находилась в своих родовых землях, где и проводил довольно много времени принц Даримар. А те не частные встречи, что у нас происходили, оставляли после себя не самый приятный осадок.
Так что…. Я рада, что ребятишки останутся в замке моего отца. Да и Сашкин пригляд будет кстати. Тем более что Тиа уже начала жаловаться на то, что Альена не хочет думать ни о чем, кроме своего жениха. Которым она, вполне серьезно к этому относясь, называет моего сына.
Нет, ни моя подруга, ни Ксандриэль, не против отдать ему свою дочь. Лет так через шесть, когда ей исполнится восемнадцать. И при условии, что она не бросит обучение в магической Академии, в которой она начала учиться сразу, как только проявился ее магический потенциал.
В раздумьях я не заметила, как оказалась перед покоями Старшего Советника Правителя темных эльфов по магии (именно так назывался официальный Сашкин статус) двери которых отворилась еще прежде, чем я успела в нее постучать.
— Мама. — Сын, по сложившейся привычке, не обращая внимания на гвардейцев, что застыли по обе стороны коридора, зарылся в мои волосы. — Я рад тебя видеть. Войдем.
Его гостиная была отделана в мягких, кремовых тонах. Много оружия на стенах. Не могу сказать, откуда в его душе эта страсть к клинкам, но коллекция, которую ему удалось собрать за эти годы, мало в чем уступает той, которой гордится мой муж. А некоторые экземпляры вообще вызывают его зависть. Но тут уж постарался Властитель драконов, с которым Сашка сдружился, помогая разобраться с последствиями общения Ригана и Черного Воина. А уж когда стало понятно, что между ним и Альеной, в десять лет успешно принявшей драконью форму, складываются более серьезные отношения, чем дружеские, все сквозь пальцы смотрели на то, что большую часть свободного времени он проводит в крепости Зари.
Много цветов и огромный портрет светлоэльфийской принцессы: подарок Ксандриэля на Сашкин день рожденья. С распущенными светлыми локонами и в платье, что красиво гармонирует с ее медовыми глазами.
— Вино, сок? — Он широким жестом предложил мне присесть в кресло, но я осталась стоять в центре комнаты, не сводя взгляда с, Альены, глядя на которую создавалось странное впечатление. Словно стоит моргнуть ресницами, и она шагнет нам навстречу. А в воспоминаниях… Тот миг, когда испуганную и заплаканную увидела я ее впервые.
А вслед за этим пришло и другое: сколько прошло лет, а я так и не могу ответить себе на вопрос: чем мог закончиться тот, начавшийся так невинно, поцелуй? И куда могла меня завести вся эта история, если бы Олейор с присущей ему настойчивостью и упертостью не продолжил добиваться своего — моего присутствия в его постели.
Даже если ему пришлось для этого произнести все самые невозможные клятвы, связавшие нас не веревками — канатами.
— Сок, Саша. Ты твердо уверен в своем выборе? — Я не стала уточнять о каком выборе идет речь.
Элильяр все эти годы предлагал ему разные партии. Эльфиек из самых влиятельных домов. Да и Рамон, как в очередной раз поспорит с Асией по вопросу главенства в семье, вспоминая беззаботное время и славу покорителя женских сердец, что до сих пор живет в памяти многих прелестниц, не раз пытался прихватить с собой и моего сына.
Но…. безуспешно.
— Да, мама. — С трогательной улыбкой на лице, после которой у меня сжимается сердце от легкого сожаления. Сын вырос. У него своя, взрослая жизнь. И уже нельзя, как прежде, прижать его к себе, зарываясь пальцами в его волосы, успокаивать, уговаривать, наставлять. Защищать от всех бед, каждая мелкая из которых кажется матери серьезным поводом прикрыть от нее собственной грудью. — Это мой выбор.
— Она для меня уже давно стала дочерью. Так что, — и я, пряча в глубине глаз душевные терзания, отвечаю ему, стараясь, чтобы это звучало как можно более беззаботно, — считай, что я благословила тебя.
