Старьевщик восхищенно смотрел на нее:
— Это самая невероятная история, какую я когда-либо слышал.
— Хм… ты просто мало со мной общался.
— Знаешь, у меня иногда возникает такое чувство, ты только не обижайся, что ты не совсем человек.
— Я демон, — улыбнулась Лима уголками губ, вспомнив слова Разноглазого.
— Нет, ты конечно не демон. — Старик воспринял это серьезно. — Ты — человек. Только очень странный и уж точно самый необычный из всех, кого мне доводилось встречать.
Лима покивала головой, соглашаясь. Старик был полон энергии:
— Пойду я, прогуляюсь. — Он встал с кресла. — После такой ночи город должен кипеть.
— Только осторожнее, не сболтни лишнего.
Старик вскинул бровь:
— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы узнать, что я знаком с Безумным Себастьяном?
— А сколько времени понадобилось Грико, чтобы узнать у тебя, куда я направляюсь? — жестоко парировала Лима.
Старик сразу сник, а Лима поднялась с пола и пересела в его кресло.
— Иди, если тебя не будет через час, мы уходим. Только ответь на один вопрос.
— Да?
— Как Себастьян передавал тебе вещи для меня? Не сам же он приходил, да и его стунеров в городе никогда не видели.
Старик помолчал, потом кивнул на стоящий в углу комод:
— Под ним люк, два раза в неделю я проверяю, нет ли там посылки. Дорог я там не знаю, поэтому ходить сам не решился бы. Да и в люк-то мне тяжело спускаться.
Лима кивнула:
— Ясно. Когда будешь возвращаться, постарайся не привести хвоста. Но и не озирайся, как будто боишься чего-то. Эту дверь я закрою.
— Конечно. — Старик накинул плащ и вышел, сказав, уже закрывая дверь. — Дробовик лежит под кроватью, в нем семь зарядов.
* * *
Старый собор с обрушенной крышей, купался в лучах послеполуденного солнца. Его израненные стены, уставшие от вечной промозглости, впитывали редкое тепло. Лима стояла посередине собора на небольшой расчищенной от обломков и крупного мусора площадке и смотрела вверх на голубое небо. Здесь она была одна, одетая в доспехи, но без оружия. Воздух был недвижим, вокруг не раздавалось ни звука. В этой тихой безмятежности что-то вызывало у Лимы тревогу.
Ей почудилось движение сзади, она резко оглянулась, но солнце предательски сверкнуло в глаза, на миг ослепив. Прикрыв глаза ладонью, девушка осмотрелась. Рядом ни кого не было, но чувство тревоги не угасало.
Словно прислушиваясь к ее настроению, в собор ворвался порыв холодного ветра, вокруг посерело, небо мгновенно затянули тучи, и первая капля дождя упала Лиме на плечо.
Сверху что-то скрипнуло. Девушка подняла голову.
На балке, подвешенный за запястье одной руки, висел одетый в лохмотья человек.
Он был повернут спиной, и она не видела лица. Снова подул ветер, раскачивая подвешенного и слегка разворачивая. Лима подошла ближе. Что-то знакомое было в этом человеке, и чем ближе она подходила, тем сильнее становилось это ощущение. Порыв ветра бросил пыль ей в лицо, она зажмурилась, а когда открыла глаза, то человек уже повернулся к ней — с бледного лица спасенного ею десантника смотрели черные глаза Хозяина.
Лима отпрянула назад, оглянулась в поисках чего-нибудь способного послужить оружием. А когда подняла взгляд, успела увидеть, как менялась фигура подвешенного за руку человека, плечи стали уже, грудь увеличилась, через прореху в рубахе было видно ее налитую округлость. Девушка снова смотрела на саму себя. Лима-двойник оскалилась, веревка, держащая ее, с треском порвалась и, подняв клубы пыли, упала на каменные обломки…
Старьевщик тихонько потряс Лиму за плечо.
Она схватила его за руку, дернула к себе и приставила под подбородок ствол импульсника.
Старик ойкнул и свободной рукой схватился за спину.
— Это я!
Лима зажмурила глаза и снова открыла их, окончательно просыпаясь. Она отпустила старьевщика, а он, закряхтев, выпрямился и потер поясницу.
— Ты же сказала, что запрешь эту дверь?
И в самом деле! Лима собиралась это сделать, но сон захватил ее в свои объятия незаметно быстро, она даже не заперла дверь. Это была непростительная беспечность.
Девушка огляделась.
На кровати по-прежнему спал десантник, старик присел на край у него в ногах.
— Сколько я спала? — спросила она, вставая с кресла, и только сейчас обратила внимание, что была накрыта пледом.
Значит, Нати заходила в комнату, а она этого даже не заметила!
— Меня не было часа три. Я так понимаю, что ты отключилась сразу после того, как я вышел. — Он усмехнулся. — Так что…
Он развел руками — мол, сама догадайся.
Лима потянулась, разминаясь. Три часа сна немного утолили ее усталость. Она подошла к умывальнику, открыла кран и плеснула водой в лицо, вытерлась тряпкой, лежащей рядом.
Старьевщик достал из кармана сверток и протянул девушке.
Лима взяла, нахмурившись.
— Что это?
— Ешь! Такого ты наверняка не пробовала.
Девушка села обратно в кресло и, разорвав вакуумную упаковку на продолговатом темно-коричневом предмете, осторожно откусила. Горьковато-сладкий вкус слегка вязкой субстанции наполнил рот. И почему-то захотелось откусить еще.
Старик со снисходительной улыбкой смотрел, как ела девушка.
— Так что это?
— Обыкновенный шоколад.
— Что?
— Шоколад, — повторил старик. — Сейчас его не найдешь, а раньше привозили с других планет. У нас какао ни в какую не хотело расти.
— Какао?
— Это растение, из плодов которого делают шоколад. — Неожиданно старик погрустнел, воспоминания нахлынули на него. Тряхнув головой, он прогнал их подальше. — Пробовали делать синтезированный, но никто не хотел его есть, тогда как раз была мода на все натуральное и производства быстро закрылись.
— Понятно. А что говорят в городе? — спросила Лима, продолжая жевать.
— Хм… Новостей хоть отбавляй, — начал старик, думая о том, что огромное количество купонов, которое он отдал за этот кусок шоколада, вполне приемлемая плата за то, чтобы увидеть как красивое девичье лицо, всегда жесткое, сосредоточенное и часто нахмуренное, приобретает почти детское выражение.
— Слухи распространяются так быстро и в таком количестве, что отследить, где правда, очень трудно. В основном две главных темы — это десант и нападение на банду Моргана. Самое интересное, что о первом рассказывают, как о чем-то совершенно обыденном, а вот про второе… — Он сделал паузу. — Столько домыслов!
Старьевщик хихикнул.
— Я тоже свою руку приложил, но все равно люди уверены, что это сделала Охотница. Хотя никто ничего точно не знает. Раньше про тебя не так много говорили, только время от времени.
— Про меня?
— Ну а кого, по-твоему, Охотницей называют?
Лима съела половину шоколадной плитки, остальное завернула и отложила в сторону.
— Рассказывай дальше. Интересное что-нибудь узнал?
Старик пожевал губу.
— Большинство слухов повторяют твой рассказ, только расходятся в некоторых моментах.
— Например, ты говорила, как кибер рассказал тебе, что Грико убил помощник Моргана Жика. Но большинство считает, что это твоих рук дело. Жика был слишком мелок, а Грико пользовался авторитетом. Хотя среди прислужников все знают, что это сделал Жика, которого в свою очередь уже убила ты. По всему городу рыщут киборги, хватают всех женщин-наемников, не обходится без стычек…
— Это все жутко интересно, но обо всем этом я и сама догадываюсь, по-другому и быть не могло, — перебила Лима. — Ты что-нибудь действительно интересное выяснил.
