Трехрукая тень вора Гвоздилы ухмылялась из казематов памяти.
Вор знал ответ.
— Вы нашли способ пересадки теней? Гроссмейстер возликовал:
— Умница! Сударыня, вы просто прелесть! Что значит мантисса! — по косвенным приметам проникнуть в самую суть явления… Разумеется, если мы хотим укрепить физическое тело живого человека, если жаждем продлить его существование ad infinitum, мы вправе задуматься: отчего Вечный Странник и Нижняя Мама не снабдили каждого из нас двумя тенями? Тремя? Десятком телесных судьбопроекций? Запас, как известно, карман не тянет… Но там, где недоглядело провидение, на помощь приходим мы, Совет Высших некромантов Чуриха!
— Ваша методика позволяет придать живому человеку дополнительную тень?
— Не все так легко, милочка… К сожалению, мы пока не в состоянии подшить человеку, обладающему собственной умброй в полном объеме, еще одну добавочную тень целиком. Механизм отторжения слишком силен. Личность протестует по всей глубине эасов: швы лопаются, имплантант бледнеет и рассасывается, так и не став полноценной частью личности. С описанной проблемой мы работаем — и надеюсь, коллеги, что ваши знания помогут решить вопрос радикально. Но без ложной скромности замечу: мы в силах ампутировать часть тени покойника, предварительно укротив ее в процессе консервации, и подшить ампутант к тени живого человека. Например, — гросс кивнул на флакон с избитой тенью плотника Ендры Драмбаля, — от этого смутьяна нам понадобятся только руки. У драчуна были дивные руки, если верить свидетельствам родичей и земляков…
— Свидетельствам?
Живо представилось, как гросс и Номочка ворожат над свежей могилкой плотника, удаляя и консервируя тень, а потом бегут сломя голову прочь, преследуемые родичами и земляками. Толпа кричит, размахивает мотыгами и дает на бегу свидетельства о замечательных свойствах рук покойного Ендры…
— Разумеется.
Толпа кричит, размахивает мотыгами и дает на бегу свидетельства о замечательных свойствах рук покойного Ендры…
— Разумеется. Вы же не предполагаете, что мы отбираем тени силой? Семье Драмбалей хорошо заплатили за сотрудничество. Они до сих пор считают нас свихнувшимися чудаками: отдать полсотни бинаров за тень мертвеца! А почему не за уши мертвого осла? за прошлогодний снег?!
— Вы отрежете руки у тени плотника?
— Вас это смущает? Ни один закон не запрещает расчленять тень… А в случае частичного сращивания отторжение слабеет, позволяя нам добиться положительного результата.
— Вторые руки? Третьи глаза? Восьмая утроба?!
— Да.
— Расширение судьбы физического тела?
— Вы уловили главное, коллега. Наши исследования подтверждают, что в случае трансплантации объекту умбрического ампутанта происходит укрепление — подчеркиваю, не столько расширение, сколько укрепление! — судьбы физического тела объекта. Трансплантировав дополнительные теневые руки, мы достигаем увеличения силы и ловкости реальных рук объекта, вплоть до регенерации в случае утраты конечности. Несчастный случай, болезнь, топор палача — все это делается поправимым! К сожалению, пересадить сразу пять теневых рук или семь утроб, как вы изволили предположить, мы не можем. Растет критическая масса, и механизм отторжения опять восстает, как и в случае пересадки целой тени…
— Отторжение добавочной тени или критической массы ампутантов — это связано с природными ограничителями?
— Еще не знаем. Возможно, здесь кроется какая-то глубинная порча, заложенная в структурных компонентах личности. Возможно, перед операцией надо соблюсти некий комплекс примет и знамений, для лучшего приживления. Иначе зачем бы мы обратились за помощью к вам, коллеги?
— У вас накопились данные на добровольцев, подвергнутых трансплантации?
— В достаточной мере. Мы наблюдали за каждым в течение месяца. И потом, выборочно, для полноты картины. Противопоказаний нет.
Анри подошла к гроссмейстеру Эфраиму вплотную:
— Есть. Вы поторопились, ваше чернокнижие. У добровольцев со временем начинаются проблемы, затрагивающие сферу двух остальных «спутников». Нарушается структура номена: окружающие забывают имя объекта, путают его, приписывают имени несуществующие свойства… Вскоре процесс затрагивает канденцию: дух объекта мерцает, гаснет, объект впадает в летаргический сон, рискуя оказаться похороненным заживо. В летаргии исходная личность черпает силы восстанавливая равновесие, но после пробуждения дисбаланс возникает снова.
— Откуда у вас такие сведения?!
«Упоминать лжестряпчего нельзя. Сказать, что сведения получены от Тэрца — значит раскрыть его принадлежность к Надзору Семерых. И указать на интерес Надзора к Чуриху. Нет, подруга, взялась за гуж — извивайся, как уж…»
— Тихий Трибунал расследует ряд случаев, связанных с магическим вмешательством неопознанного характера. Летаргия и путаница с именами зафиксированы вигилами Трибунала у вора из Бадандена, королевского скорохода, многородящей молочницы…
— Имена! Назовите их имена, сударыня!
— Простите, гроссмейстер. Вы требуете от меня невозможного. Имена этих бедолаг сейчас путают даже близкие родственники. Вашего многорукого вора из-за смещения номена чуть не прирезали в Реттийском порту его собственные дружки. Мне пришлось отбивать несчастного у бандитов, при содействии обер-квизитора Бдительного Приказа. А молочницу едва не закопали живьем.
— Вы присутствовали на похоронах летаргированной молочницы?!
— Нет. Не имела такого счастья. В данном случае поверьте на слово…
— Сама судьба послала вас в Чурих, сударыня! Овал Небес! — гросс доверительно обнял за плечи вигиллу с малефиком, благо длины рук вполне хватало. Тэрца он обнимать не стал, но профос Надзора и не настаивал, слушая в три уха. — Я давно перестал полагаться на милость провидения, и вот… Надеюсь, вы не разглашаете служебной тайны? Поверьте, если даже и так, я никогда не позволю себе публично сослаться на ваши показания!.. я буду нем, как могила…
«Оригинальное сравнение для некроманта», — подумала Анри.
— Друзья мои, дорогие мои друзья и коллеги! Разрешите и мне приоткрыть краешек завесы. Поделиться, так сказать, сокровенным. Вы позволите кратенькую лекцию? Экскурс в историю Чуриха?
— Окажите любезность, — за всех ответила вигилла.
SPATIUM XVI. О ЧУРИХЕ — ЛИБО ХОРОШО, ЛИБО НИКАК, или ОТКРОВЕНИЯ ГРОССМЕЙСТЕРА ЭФРАИМА КЛОФЕЛИНГА
Так случается: ищешь одно, находишь другое.
Так бывает: подвижников считают негодяями, побивая камнями и сплетнями.
Мир несовершенен. Ведущие некроманты Чуриха знали это лучше других. Идеалисты, они снискали славу прагматиков; романтики, числились по ведомству прожженных циников; жизнелюбы, внушали смертный ужас. Все силы, знания, талант и мастерство, год за годом и век за веком, они дарили одному-единственному благому делу: достижению телесного бессмертия родом человеческим. Согласитесь, есть высшая несправедливость в том, что бессмертная душа волей судьбы вынуждена прозябать в смертном теле — вечная квинтэссенция в бренном флаконе, могучий храм на фундаменте из песка.
Создатели мира обладали хорошим чувством юмора.
Нельзя ли соль их шутки превратить в сахар?
Смерть — от старости, болезней, несчастных случаев, от сердечной меланхолии, хандры и воспаления рассудка, — о, смерть чурихские некроманты изучили вдоль и поперек. Ткань савана ниточка за ниточкой, заточка косы, прикус черепа, глубина запавших глазниц и звук поступи — все было взвешено, измерено и сосчитано. Так опытный стратег изучает оборону врага, готовясь нанести решающий удар. Люди слабы — многие чародеи покидали трехбашенный замок. унося крупицы накопленных знаний, отказавшись от благой цели ради мирской славы. Но самые сильные, самые верные, а значит, самые достойные оставались.
