Булавы и кольца держит в воздухе не пожилой жонглер.
Их держит восхищенный взгляд зрителей.
Вера в невозможность падения.
Вырезанный из бревна грубый болван жалок и нелеп. Для искусства он примитивен, для Высокой Науки бесполезен. Даже для первых верующих, припавших к стопам идола, это скорее символ надежды. Надежды на покровительство и исполнение желаний. Но проходят годы, десятилетия, века… Квалифицированный маг отлично знает, что такое — намоленный идол. Спящий до поры вулкан, готовый в любую минуту пролиться раскаленной лавой. И реальность вокруг бывшего болвана приобретает ряд дополнительных свойств, вызывающих содрогание у любого мантика.
Член Королевского Реального Общества, Генриэтта Куколь частенько задумывалась о Пупе Земли, Омфалосе, смешной реликвии Черно-Белого Майората. Задумывалась — и ей становилось совсем не смешно. Гадать на Пуп она боялась. Не потому ли Бдительный Приказ медлил с уведомлением Тихого Трибунала? — боялись, что виги увлекут следствие на зыбкую почву…
— …крысюк местный подкатывался. Десятину требовал.
— Когда?
— Да только что.
— Ну?
— Его сударь один отвадил. Здоровый такой. Ка-ак приложил с правой!
— А крысюк?
— Хвост поджал, и деру…
— Правильно! С этой мразью иначе нельзя!
— Вон, вон, гляди!..
— Кто? Крысюк?!
— Да нет! Сударь, здоровый…
«Здоровый сударь» изволил подниматься по винтовой лестнице из лавки мастера Анъярхотепа. На свет явилась сперва шляпа, затем голова, широченные плечи под курткой… Лошак громко заржал, требуя угощения и похвалы. Гиббус знал, что честно заработал и то, и другое.
— Ясного дня, сударь малефик. Извините, мы не были представлены друг другу. Генриэтта Куколь, вигилла Тихого Трибунала.
— Счастлив знакомству.
Ничего похожего на счастье на грубоватом лице Андреа Мускулюса не отразилось. Скорее наоборот. А в голосе прозвучала откровенная издевка. Прав был Месроп. Нас здесь не любят.
Этот бычок — не мистрис Форзац. Будем брать бычка за рога.
— Я прошу вас оказать содействие следствию.
— Я давно не под следствием, сударыня. Чист, аки агнец. Мускулюс злорадно ухмыльнулся краешком рта.
— Мне это известно, сударь. Если желаете, могу еще раз принести извинения от лица Трибунала.
Малефик тяжело переступил с ноги на ногу. Изображая задумчивость, воздел очи горе; потер тщательно выбритый подбородок.
Снял шляпу, стряхнул несуществующую пылинку, опять надел шляпу.
— В принципе, я не против, сударыня. «Хвала Вечному Страннику!»
— Рекомендую подать запрос от имени Тихого Трибунала ответственному секретарю Лейб-малефициума. Рассмотрев ваш запрос в трехдневный срок, секретарь передаст его моему прямому начальнику, лейб-малефактору Серафиму Нексусу. Когда господин лейб-малефактор найдет время ознакомиться с этой бумагой, он примет решение, оформит соответствующим приказом и велит мне исполнять. После чего я, несомненно, окажу вам любую посильную помощь.
Можно представить, как «здорового сударя» мурыжили в «двух Т» во время следствия. А теперь появилась чудесная возможность отыграться. Получите и распишитесь.
— Извиняюсь за назойливость, но речь идет об остаточных некро-эманациях. Вы чудесно знаете, до чего они нестабильны…
— Очень сожалею, сударыня. Увы, сегодня, как вы могли заметить, выходной. Который я решил посвятить розыскам редчайшего манускрипта.
— Какого именно?
— «Основы станомантики» Криббеля Этерна.
— Насколько я понимаю, станомантика — не ваш профиль.
— Ошибаетесь! Определение дальнейшей судьбы человека по тому, как он стоит, ходит, переминается с ноги на ногу, — действительно не мой профиль. Но как насчет прямых и обратных связей? Тесная обувь, мелкие травмы голеностопа, пальцев ног, мозоли от жестких башмаков? Мелочи?! Отнюдь! Если проследить связь, мы приходим к изящному варианту косвенной порчи через станомантику! А порча…
— …ваша родная стихия, — закончила за малефика Анри. — Изящно, не спорю. Ваш ум остер, и рассуждения оригинальны. Не сочтите за попытку грубой лести.
— А посему с сожалением вынужден откланяться, — развел руками Мускулюс.
Ответ его, как ни странно, содержал искренние нотки.
— Воля ваша, сударь. Однако, боюсь, вы зря потратите выходной день.
— Почему вы так думаете? В Реттии достаточно букинистических лавок…
— …где торгуют хламом и беллетристикой. Если «Основ станомантики» не оказалось в «Инкунабуле», вы не найдете их нигде в городе. Я знаю, о чем говорю. Свой экземпляр я выхаживала больше года.
— У вас есть Криббель Этерн?
Очень хотелось покуражиться в ответ. Но Анри раздумала рисковать.
— Разумеется. Мой профиль до поступления на службу — общая мантика.
— Какое издание?
— Академическое. С иллюстрациями Дюрье.
— Вы дразните меня, сударыня? Или…
— Или. Я предлагаю соглашение. Вы получаете от меня «Основы станомантики» на необходимый срок. Если захотите, закажете копию переписчику. В придачу я готова частично, в меру моей занятости, консультировать вас. Взамен…
— …я беру для вас некро-след.
— Да.
Анри ожидала паузы. Этот упрямец с телосложением кузнеца и подходящей фамилией — «Нихонова школа»! — не мог так вот сразу признать себя побежденным хрупкой женщиной. Он будет делать вид, что колеблется, взвешивает «за» и «против», в итоге не уступив даме, а приняв собственное решение…
Она ждала паузы и ошиблась.
— Хорошо. Я согласен. Сейчас мне надо домой, но через два часа я подойду в указанное вами место.
Я согласен. Сейчас мне надо домой, но через два часа я подойду в указанное вами место. И помните: с учетом будущих консультаций!
Малефик подмигнул со значением.
Анри едва не сделала ответный знак от сглаза.
Как раз в этот момент жонглер отложил в сторону кольца и булавы, взял маленькую кифару, настроенную на два тона выше обычного, и заиграл знакомое вступление. Мотив подхватила девушка — слабым, но приятным сопрано. Ария Терцини из трагедии «Заря». Та самая ария, которую мурлыкала Анри, высаживая «Розу шагов»; ария, которую пел хор мальчиков во сне — вещем, но неразгаданном.
Такие совпадения ни одна мантисса не сочла бы пустой случайностью.
SPATIUM VII. АРИЯ ТЕРЦИНИ из ТРАГЕДИИ «ЗАРЯ» ТОМАСА БИННОРИ, БАРДА-ИЗГНАННИКА
Я жил в тени имен. В тени великих,
Прекрасных, благороднейших имен.
От их лучей в глазах плясали блики,
В ушах плескался шелест их знамен,
И строго на меня взирали лики
Со стен, коря за то, что неумен.
Знать имена теней я начал позже.
Вот тень змеи. Тень чашки. Тень врага.
Тень-кучер крепко держит тени-вожжи,
Тень-кот ворует тень от пирога…
А вот тень-день. Он был сегодня прожит
И тенью-ночью поднят на рога.
В предчувствии движения племен,
Разломов тверди и кончины мира,
Пою не то, о чем мечтает лира,
А имена теней и тень имен.
CAPUT VIII
«Шли моранские хорты по чудному следу — ах, не быть со мной на «ты» ни зиме, ни лету…»
Два ближайших часа она провела с пользой. Заморила червячка в «Гусе и яблоке»: здесь подавали чудесное фондю по-виллански, с кукурузной мукой и тремя каплями вишневой водки. Сперва Анри думала отказаться от лакомства, потому что котелок для фондю изнутри натирали чесноком, а ей еще работать с людьми. Но передумала: в конце концов, с малефиком ей не целоваться, а некротические эманации отслеживать, а если и целоваться, то существенно позже, и вообще — потерпит.
