Юля почувствовала, что я больше не поддерживаю и не обнимаю ее тела, обиженно отпрянула, но увидела мой взгляд и как-то осторожно проследила его направление.
— Ой!
Шпага в подобных ситуациях бесполезна. Мои пистолеты были разряжены. Хотя… Во внутреннем кармане, специально вшитом мной в камзол, хранился револьвер. Из него я мог с гарантией всадить пулю в лоб леди раньше, чем она успеет надавить на кинжал посильнее. Тем более совершит характерно резкое движение.
Нет. Не выход. Это не выход.
— Не подходите! — предостерегающе произнесла Мэри.
— Я не подхожу, — заверил я. — Более того, с вашей головы не упадет ни волоса, и вы будете доставлены на один из островов, принадлежащий британской короне. Надеюсь, вас это устраивает?
Кто-то явно был рядом. Я осторожно посмотрел по сторонам. Жан-Жак, Григорий, Антуан. Все перебинтованные, раненые, однако живые. Так что — мы выиграли? Но где тогда остальные? Где Юра, Костя, Женя?..
— И где наш чудо-младенец? — чуть в стороне послышался голос Петровича, и наш эскулап появился из-за деревьев в сопровождении толстой Жаннет. Голова у доктора была обмотана какой-то окровавленной тряпкой, а сам он заметно припадал на правую ногу. — Что это?!
— Леди, я еще раз повторяю, что вы находитесь под моей защитой, — я старался говорить медленно и спокойно, воздействуя не только смыслом, но и интонациями. — Мы только совершим небольшое совместное путешествие по реке, а у устья нас ждет корабль. На нем мы доставим вас, куда пожелаете. Конечно, в разумных пределах и по мере возможности.
Я чувствовал рядом дыхание друзей. Будь их воля, они, по-моему, разорвали бы благородную леди на куски.
Наташа была бледна как мел. Она прижимала к себе младенца, как будто это последнее, что у нее есть в жизни.
А Мэри… Мэри держала кинжал у горла матери, но сама неотрывно глядела на меня. В ее глазах было нечто такое, что пронзало душу. Хотя определить, о чем пытается сказать мне этот взгляд, я не мог.
Показалось, что рука с кинжалом чуть дрогнула, сильнее надавила на горло. Я невольно коснулся внутреннего кармана, ощутил пальцами рукоять револьвера, но все никак не решался выхватить его, пустить в дело.
Я невольно коснулся внутреннего кармана, ощутил пальцами рукоять револьвера, но все никак не решался выхватить его, пустить в дело.
— Назовите ваши условия, леди. — Я попробовал зайти с другой стороны. — Конечно, разумные условия. Раз вас не устраивают мои…
И тут вдруг захныкал ребенок. При звуках его плача Мэри содрогнулась. Руки леди обессиленно опустились вниз, кинжал упал в траву, а следом сама Мэри стала оседать в обмороке.
И раньше, чем кто-нибудь успел прокомментировать случившееся, со стороны раздался громкий голос Флейшмана:
— Я Лудицкого поймал!
— Это он нас предал, — выдохнула Юля. — Он хотел…
Дальше говорить она не стала. Шагнула вперед, я думал — к Наташе, но нет, к распростертой Мэри. Причем, как я случайно уловил, во взгляде Юли не было злости.
Странно, да?
— Куда Лудицкого девать? — Юра тащил экс-депутата за шкирку, словно нашкодившего щенка.
— Отпусти ты его на хрен! — Я вдруг понял, что больше никого не хочу убивать. Ни Лудицкого, ни даже лорда на пару с сэром. Хватит. Крови пролилось уже столько…
— Как — отпусти? — не сразу понял Флейшман.
— Так. Отпусти — и все, — поддержал меня Григорий. — Пусть идет на все четыре стороны! Еще руки об него марать!
— Девочки… — Я вдруг понял, что смертельно устал. — Девочки, родные мои. Наконец-то…
— Командор! Выслушайте! — попробовал начать Лудицкий. — Христом Богом! Не виноват я!
Однако его подхватили Ширяев, Гранье, потом подключился Флейшман. Дружный толчок, и Петр Ильич с криком полетел в кусты.
39
Командор и компания. Солнечная дорожка
Присоединившийся к остальным Сорокин объявил итог боя.
Судя по всему, пираты Ягуара были уничтожены целиком. Но и победители потеряли половину людей убитыми, а большинство оставшихся имели если не раны, то хотя бы царапины.
Шпага Мэри все-таки полоснула Командора по плечу. Теперь голый по пояс Кабанов сидел на поваленном дереве, и Петрович осторожно накладывал предводителю повязку. Увы, не первую.
— …Ребята добили всех сдавшихся, — продолжал доклад Константин. — Остались только Ягуар и Лудицкий. Остальные…
Он махнул рукой.
Остальные действительно валялись в ближайших окрестностях. И оба последних офицера «Кошки», Пуснель и Крис, и боцман Джордж, и Том, и другие матросы.
Все семьдесят пять не вернулись домой.
Они потонули в пучине морской…
Тут обошлось без пучины. Но и моряков изначально было намного больше. А утонули или погибли — разве есть существенная разница? Смысл остается тем же.
— А Коршуна они шлепнули сами. Да еще несколько человек висят на деревьях. Зато у них есть готовые плоты. Нам остается лишь погрузиться, и можем трогать вниз по течению. Как только своих похороним. — Сорокин был необычно словоохотлив.
В противовес ему Командор в основном молчал. Как будто его совсем не радовала победа, окончание поисков, гибель врагов, воссоединение с семьей. Или он просто устал до такой степени, что ни на что не оставалось сил.
Наконец, Сорокин отошел, и скоро его голос зазвучал неподалеку.
Наконец, Сорокин отошел, и скоро его голос зазвучал неподалеку. Костя распоряжался текущими делами, распределял немногих уцелевших по работам, которые еще надлежало закончить перед отправлением в путь.
Рядом с Командором остались Наташа и Юля. Мужчины деликатно разбрелись. Кто-то присоединился к матросам, Жан-Жак на пару с Ширяевым стали собирать оружие. Все-таки у выхода в море еще лежало селение, которое волей-неволей надлежало взять. Да и часть трофеев, согласно уговору, следовало передать индейцам.
— Вот все и позади, — тихо сказал Сергей.
О поисках распространяться он не стал. Не привык говорить с женщинами о делах. Да и к чему, когда теперь они вместе?
— Все хорошо, Сережа, все хорошо, — прошептала Юля, прижимаясь к Командору с правой стороны. Левая была перебинтована. — Главное — ты пришел.
Наташа сидела тут же с ребенком на руках. Ребенок был настолько маленьким, что взять его Командор не решался.
— Если бы еще помыться! — вздохнула Юля. — Ты не представляешь, какие мы грязные!
Представлять Кабанов не хотел, а что такое многомесячная грязь — прекрасно знал по собственному опыту.
Он ненадолго вышел из странной апатии и улыбнулся. Улыбка получилась грустноватой.
— Так идемте. Время еще есть. Я покараулю.
С помощью женщин Командор натянул на себя камзол, повесил поверх перевязи с вновь заряженными пистолетами, прихватил штуцер и приглашающе кивнул.
Берега были безлюдными, и даже не пришлось далеко идти. До ближайшего поворота, а там ребенок был оставлен на попечение отца, и женщины наконец смогли с наслаждением влезть в воду. Пусть вода была зеленоватой, с шариками водорослей, но это была вода, и можно было хоть отчасти смыть с себя пот и грязь. Пусть не банька, но все-таки…
Командор то поглядывал на младенца, то смотрел на женщин, то прислушивался к происходящему в округе.
— Сережа, иди к нам! — Женщинам наверняка вспомнилось другое купание, которое было настолько давно…
Впрочем, на этот раз все равно ничего не получилось бы. Младенец захныкал, и пришлось Наташе спешно вылезать на берег. Тут уж или любовница, или мать…
