Понимать не пришлось. Все было четко и ясно объяснено. Сэр Чарльз вообще проявил дикую энергию, и благородному лорду, как всякому руководителю, осталось только важно кивать и делать вид, будто планы предначертаны лично им.
Все подступы к Кингстону были перекрыты хорошо вооруженными отрядами. На дорогах выставлены заставы с приказом задерживать всех неизвестных. Побережье патрулировалось с утра и до вечера. Появись какой-нибудь из кораблей Командора, об этом было бы немедленно сообщено лорду Эдуарду. А уж десантная партия ни при каких обстоятельствах не смогла бы подойти к городу без боя.
Но шли дни, тянулись ночи, а у берегов Ямайки не появлялись ни «Кошка», ни эскадра Санглиера…
Первым кораблем, пришедшим в Кингстон после урагана, был голландский купец. По иронии судьбы, одно из двух судов, попавшееся Командору в его преследовании.
Купцу повезло. Ураган застал его вблизи какого-то островка. Там, с подветренной стороны, голландцы смогли удержаться в первое, самое страшное, время. Трудно сказать, было ли это особым благоволением фортуны, или высочайшим мастерством капитана, или и тем и другим, вместе взятым, однако купец не только остался почти целым, мелкие повреждения в расчет можно было не принимать, но и даже не был унесен в сторону, как, несомненно, случилось с большинством оказавшихся в море кораблей.
Приглашенный к лорду Эдуарду капитан без обиняков рассказал, что видел и удиравшую под всеми парусами «Кошку», и шедшие ей вдогон корабли Командора.
Даже не скрыл того, что флибустьеры налетели на его судно и узнали от команды об увиденном накануне фрегате.
А что? Каждому известно: своя жизнь дороже. Что стоило Санглиеру перерезать всем глотки или просто отправить за борт? Море умеет хранить не такие тайны. Тут же люди не пострадали. Товар — и тот не был разграблен. Пираты получили интересующие их сведения и торопливо двинулись прочь. Даже пожелали счастливого плавания напоследок.
Ни лорд Эдуард, ни сэр Чарльз и не подумали осуждать капитана. Напротив, не поняли бы, если б тот решил проявить героизм в заведомо безнадежной ситуации.
Было ясно, что смелый план удался по крайней мере в первой части. Капитан тоже подтвердил это, заявив, что пираты между собой говорили о чем-то важном, будто бы находившемся на удирающем фрегате. Другое дело, купец был уже здесь, а ни «Кошка», ни Командор так и не объявились вблизи Ямайки. Отнесло ли их ураганом, или какой-нибудь из кораблей, а то и все сразу, потерпели крушение, оставалось загадкой.
Тут было над чем поразмыслить на досуге.
— Я уже думал, пришел последний час. Или жизни лишусь, или судна со всем грузом. — Голландский капитан никак не мог понять, что пора оставить хозяев одних.
Под впечатлением собственного рассказа моряк заново переживал случившееся, старался найти новые детали.
— Главное же, буквально перед тем один достойный доверия человек сообщил, будто Санглиер начисто завязал с промыслом, распустил команды, а сам собрался в Европу. И вдруг, представьте себе, я вижу два корабля под флагом с кабаньей мордой!
Хозяева слушали продолжение вполуха, однако тут одновременно насторожились.
— Кто решил завязать? — уточнил сэр Чарльз.
— Санглиер. Кто же еще? Говорят, решил вернуться на родину. Оно и правильно. Глупо рисковать с его капиталами, — охотно поведал капитан.
Лорд Эдуард вздрогнул. Он с некоторым недоумением посмотрел на капитана, потом перевел взгляд на своего друга.
Последний ответил ему не менее удивленным взглядом.
— Вы точно знаете? — голос толстяка несколько охрип.
— Да. Об этом твердили все в Пор-де-Пэ. Поэтому я и удивился, встретив Санглиера в море… — Капитан не понял, что именно удивило хозяев.
Вернее, не столько удивило, сколько поразило их в сердце, продемонстрировав тщету усилий. Продумать такой план, все рассчитать с единственной целью — вывести Командора из игры, — а он, оказывается, сам решил прекратить ее!
Но теперь-то Санглиер вынужден вновь взяться за старое. То есть эффект получился обратным. Пусть остров подготовлен к встрече, как знать, вдруг лихой флибустьер найдет в обороне какую-нибудь лазейку!
Если бы Командор утонул в море!
И сразу вдогонку лорд Эдуард поневоле подумал: а если утонуть довелось леди Мэри?
— Мы очень благодарны вам, капитан, за ценные сведения о том, что происходит в ближайших к Ямайке водах, — сэр Чарльз вежливо наклонил голову, намекая купцу, что пора и честь знать.
На этот раз намек был понят и принят.
Голландец откланялся. Оставшиеся вдвоем друзья посмотрели друг на друга, и тут лорд Эдуард вспылил. Всего в третий или четвертый раз за все годы, которые знал его сэр Чарльз.
— Черт побери! — чуть громче, чем допускали приличия, воскликнул лорд. — Если все на Санто-Доминго говорили об отплытии Санглиера, для чего тогда было похищать его женщин? У Коршуна, похоже, остатки мозгов улетучились, после того как Командор подержал его в плену!
Сэр Чарльз вздохнул.
— Если все на Санто-Доминго говорили об отплытии Санглиера, для чего тогда было похищать его женщин? У Коршуна, похоже, остатки мозгов улетучились, после того как Командор подержал его в плену!
Сэр Чарльз вздохнул. Он прекрасно понимал гнев давнего компаньона. Но, будучи объективным, не мог не заметить:
— Распоряжался там Ягуар.
Из осторожности даже наедине толстяк не произнес подлинное имя флибустьера.
— А он какого черта! — это была последняя вспышка управителя колоний.
— Вы не догадываетесь, милорд?
Глаза сэра Чарльза были грустны. Ему было неудобно за леди Мэри. Все-таки девочку он знал с младенческих лет и любил отцовской любовью.
— О чем я должен догадываться? — Лорд Эдуард вцепился в кубок с вином, да так и застыл, позабыв, для чего предназначен сей благородный напиток.
— Да так… — уточнять сэр Чарльз не стал.
По чуть нервному движению лорда он понял, что в тайну леди посвящены минимум два человека.
Хорошо хоть те, кто данную тайну не выдаст никому и никогда.
Репутация знатной леди должна быть безукоризненной.
Впрочем, джентльменов — тоже.
6
Флейшман. Ямайка
Плавание было обычным. Даже сказать о нем особенно нечего. Это про первое морское путешествие можно распинаться часами. Когда же все это становится будничной работой, то всевозможные мелочи, еще недавно потрясавшие и казавшиеся чем-то из ряда вон выходящим, воспринимаются неизбежной рутиной.
Все, что можно считать новым для меня, — это Новый год. Первый, встреченный не за столом в хорошей компании, а на борту бригантины посреди моря. Да и то, некое подобие стола организовать удалось, что до компании, так такую стоило поискать среди любых морей и времен…
Все прочее было привычным, многократно испытанным и пережитым.
Менял направление и силу ветер. Долго пришлось идти в крутом бейдевинде. Скорость была небольшой. Команда порядком измучилась. Но часть пути ветер был почти попутным, и мы несколько отдохнули.
Шторм тоже довелось испытать. К счастью, не шторм, а штормик. Небольшой, ничем не напоминающий недавний ураган. Ничего страшного. Разве что досадно за задержку.
И был штиль. Целый день мы болтались на одном месте. Подобный каприз погоды еще хуже шторма. Паруса свисают никуда не годными тряпками. Море гладкое, словно стекло. Солнце парит с небес. Палуба раскалена. Не хватает ни питьевой воды, ни воздуха для дыхания. Главное же — ощущение собственной беспомощности, невозможность продолжить плавание. Сиди и жди, пока некто наверху решит ниспослать хотя бы легкий ветерок.
