Гарри, в одних только шортах, валялся в шезлонге, подставляя солнечным лучам свое бледное и не слишком мускулистое тело, и пил пиво из запотевшей, только что с холода, бутылки. Неподалеку от него обнаружился мольберт, за которым стояла миловидная девушка. Горлогориус заглянул ей через плечо и обнаружил фантастический пейзаж, не имеющий к подмосковному саду никакого отношения.
Но больше всего Горлогориуса удивил человек, сидящий в соседнем с Гарри шезлонге.
На вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Среднего роста, сложенный не атлетически, но с первого взгляда видно — парень крепкий, жилистый. Такого одним ударом не вырубишь. В его заросшем недельной щетиной спокойном лице Горлогориусу чудилось что-то знакомое, но что именно, он сразу определить не мог.
В целом ситуация казалась могущественному магу неправильной. По идее, Гарри сейчас должен был оплакивать своего погибшего друга, а не хлестать пиво с такой довольной физиономией, словно позади четыре тома приключений, а впереди нет ничего, кроме эпилога.
— Привет, — весело поздоровался Гарри. — Как там мир? Спасли?
— Спас, — сказал задумчивый Горлогориус. — Как не спасти… А где Илья?
— Дальше по улице, — сказал Гарри. — Он тут встретил… собеседника. Точнее, сразу трех, хотя это один и тот же собеседник.
— Э… да. — Горлогориус пребывал в недоумении — ему встретился какой-то новый вид Гарри, незнакомый, уверенный в себе и, как ни обидно, Горлогориуса ни капельки не боявшийся. Прежний Гарри уже давно вытянулся бы в струночку, ожидая неминуемого разбора полетов. — А где стрелок?
— Забавно, что вы об этом спросили, — сказал смутно знакомый Горлогориусу тип голосом Джека Смит-Вессона. — Вообще-то стрелков больше нет. Совсем.
Горлогориус мысленно одел этого типа во все черное, напялил ему на голову шляпу, на нос — солнцезащитные очки, опять же мысленно побрил и мысленно убрал с его лица улыбку.
— Джек Смит-Вессон?
— Джек Смит, — поправил его бывший стрелок.
— Но каким образом… Как тебе удалось? Почему?
— Почему Черный Стрелок меня не убил? — уточнил Джек. — Потому что прежде я убил в себе стрелка.
— Метафизика, — буркнул Горлогориус. — Иными словами, ты предал свои убеждения?
— Скорее, произвел переоценку ценностей. Вам что-то не нравится, Горлогориус? В своих замыслах вы видели меня мертвым?
Джек говорил расслабленно, но на мгновение в его глазах мелькнуло… Горлогориус не мог бы точно сказать, что именно он там увидел. Просто на какой-то миг он впервые за долгое время снова почувствовал себя смертным.
— Извини, если тебе показалось, что я не рад тебя видеть, — сказал он. — Просто я немного удивился, но это удивление было приятным.
Два дня назад Горлогориус и его коллеги из гильдии произнесли финальное заклинание, после чего Большой Бо был ликвидирован окончательно и бесповоротно, поэтому Горлогориус никак не ожидал встретить Джека в числе живых.
С другой стороны, проблема Большого Бо перед их вселенной больше не стояла, и в глубине души Горлогориус был рад, что хоть кому-то из ордена Святого Роланда посчастливилось уцелеть.
Горлогориус понимал, каких усилий это стоило Джеку. Сломать рамки своего предназначения, отказаться от того, во что он верил много лет, отказаться от старого смысла жизни и начать поиски нового… Горлогориус уважал такие способности в других людях. И если уж Черный Стрелок ничего не смог сделать с Джеком Смитом, значит, он действительно более не принадлежит к ордену Святого Роланда и не несет никакой угрозы для развития вселенной.
Все это Горлогориус успел передумать за считаные мгновения.
— Чудесно, — подвел он итог своих размышлений. — А теперь зовите Илью и собирайтесь. Мы отбываем домой.
— Минуточку. — Гарри откашлялся, и Горлогориус обнаружил, что девушка за мольбертом хоть и не принимает участия в разговоре, но очень внимательно слушает. — Горлогориус, нам надо поговорить наедине. Давайте пройдемся.
— Давай прогуляемся, — согласился Горлогориус.
Они вышли на улицу. Девушка и бывший стрелок провожали их внимательными взглядами.
— Я не хочу домой, — сказал Гарри.
— Тебе не нравится башня, которую я построил? — спросил Горлогориус, хотя сразу понял, что дело вовсе не в башне. — Достроить еще пару этажей?
— Дело вовсе не в башне, — сказал Гарри. — Хотя и в ней тоже… Просто я вдруг задумался о будущем.
— У тебя блестящее будущее, — сказал Горлогориус. — Ты заработал себе хорошую репутацию и уважение коллег, пройдет совсем немного веков, и ты сможешь занять мое место…
— В этом-то и проблема, — сказал Гарри. — Я не хочу занимать ваше место. Я не хочу становиться таким, как вы, Горлогориус.
— Почему?
— Я… не знаю. У каждого ведь свой путь, да? Я представляю эту шикарную башню, которую вы мне подарили, представляю, как я сижу вечерами в библиотеке, ставлю опыты в лаборатории, пишу научные труды в кабинете, любуюсь звездами на смотровой площадке… И все это я делаю один. Что-то меня эта идея больше не греет.
— Значит, ты не хочешь достичь вершин могущества?
— На вершинах холодно и одиноко.
— Все дело в девушке, верно? В художнице?
— Наверное. Встреча с ней заставила меня посмотреть на жизнь новыми глазами.
— Женщины, — вздохнул Горлогориус. — Они сложнее, чем вся наша магия. Раскрыть тайны мироздания проще, чем понять, чего женщины на самом деле хотят. Насколько у тебя серьезно с этой художницей?
— Еще не знаю, — сказал Гарри.
— Она ведь первая женщина, с которой ты познакомился после окончания колледжа?
— Ну… Да.
— Смотри не потеряй голову, мальчик.
— И это все? — спросил Гарри не то с облегчением, не то с разочарованием. — Вы не будете меня отговаривать? Убеждать, что я должен вернуться и продолжить карьеру?
— А есть ли смысл? — спросил Горлогориус. — В жизни каждого волшебника наступает такой момент. Момент, когда он должен выбирать.
— Выбирать между чем и чем? — спросил Гарри.
— Между двумя неизвестными, — сказал Горлогориус. — Даже я не знаю, что готовит нам будущее. Перед тобой лежат две дороги. Одна — к могуществу, и, если ты выберешь ее, далеко не факт, что ты этого могущества достигнешь. Другая — к счастливой семейной жизни, которую порой бывает обрести еще сложнее. Но что бы ты ни выбрал… Можно быть великим волшебником. Можно быть семейным волшебником. Но совместить это, к сожалению, никак нельзя.
— Вы тоже выбирали?
— Конечно, — сказал Горлогориус.
Можно быть семейным волшебником. Но совместить это, к сожалению, никак нельзя.
— Вы тоже выбирали?
— Конечно, — сказал Горлогориус. — Все выбирают.
Гарри попытался представить молодого Горлогориуса, терзаемого той же проблемой, что и он сейчас. Не получилось.
— Достижение могущества требует всего твоего времени и еще чуточку больше, — сказал Горлогориус. — Остановись ты хотя бы на месяц — и отстанешь на века. Примерно того же требует и семья. Твои родители сделали свой выбор и остались волшебниками среднего уровня. Зато появился ты. Я выбрал другое. Наверное, если бы мне предоставили возможность выбрать еще раз, я поступил бы так же.
— Вы думаете, я поступаю правильно? — спросил Гарри.
— Суть в том, что правильного и неправильного выбора просто не существует, — сказал Горлогориус. — Это не экзамен в школе, и никто не будет выставлять тебе оценки. Волшебные способности передаются по наследству. Если бы не было таких людей, как твои родители, не было бы и нас, удерживающих наш мир на краю пропасти и не дающих ему туда упасть. Мы — крыша здания, защищающая его от непогоды, твои родители — его фундамент.
