— Он сбежал.
— Личность его установлена, мы близко. Кстати, а почему ты считаешь, что мы его не возьмем?
— Ты сам его видел. Как ты думаешь?
Харри кивнул:
— Он сказал, что пришел именно к тебе, потому что ты проводил его психологическое освидетельствование. В тот раз ты пришел к заключению, что он вменяем в юридическом отношении, так?
— Да. Но как тебе известно, люди с серьезными психическими нарушениями могут быть осуждены.
— Ты искал тяжелую форму шизофрении или психоз в момент совершения преступления и все такое?
— Да.
— Но у него мог быть маниакально-депрессивный психоз или психопатия. Поправлюсь: биполярное расстройство второго типа или социопатия.
— В данном случае правильным термином будет «диссоциальность». — Столе взял сигарету, которую протягивал ему Харри.
Харри прикурил обе.
— Хорошо, что он пришел к тебе, хотя и знал, что ты работаешь на полицию. Но ведь он продолжил ходить к тебе и после того, как понял, что ты участвуешь в охоте на него?
Столе затянулся и пожал плечами:
— Наверное, я такой великолепный психотерапевт, что он решил рискнуть.
— Другие предположения?
— Н-да. Может быть, он ищет острых ощущений. Многие серийные убийцы приходили к следователям под различными предлогами, чтобы соприкоснуться с охотой на самих себя и познать триумф оттого, что им удалось обмануть полицию.
— Валентин снял с себя футболку, хотя должен был знать, что тебе известно о его татуировке. Огромный риск, если ты совершил преступление, из-за которого тебя разыскивают.
— Что ты хочешь сказать?
— Да, что я хочу сказать?
— Ты хочешь сказать, что у него есть неосознанное желание быть пойманным. Что он пришел ко мне, чтобы я его узнал. А когда мне это не удалось, он неосознанно помог мне, показав татуировку.
Это не было случайностью, он понимал, что я увижу его отражение.
— И когда он добился своего, то совершил отчаянный побег?
— Сознание взяло верх. Это может пролить новый свет на убийства полицейских, Харри. Убийства, совершаемые Валентином, — это насильственные действия, и ему подсознательно хочется, чтобы они прекратились, он хочет быть наказанным, хочет экзорцизма, хочет, чтобы кто-нибудь остановил живущего внутри него демона. И когда мы не смогли его взять за совершение первоначальных убийств, он делает то же самое, что и многие серийные убийцы: повышает риск. В его случае — совершая нападения на полицейских, которые не смогли поймать его в первый раз, потому что он знает, что на расследование убийств полицейских будут брошены абсолютно все силы. И в конце концов он демонстрирует свою татуировку человеку, который, как ему известно, принимает участие в расследовании. Я думаю, черт возьми, возможно, ты прав, Харри.
— Мм, не знаю, хорошо ли это. Как насчет объяснения попроще? Валентин не так осторожен, как должен быть, потому что ему нечего бояться.
— Не понимаю, Харри.
Харри затянулся и выпустил дым из уголка рта, втягивая его обратно через нос. Этому трюку он научился у молочно-белого немца, игравшего на диджериду в Гонконге: «Exhale and inhale at the same fucking time, mate, and you can smoke your citarettes twice».[56]
— Иди домой и отдохни, — сказал Харри. — Нелегкий выдался день.
— Спасибо, но вроде бы психолог здесь я, Харри.
— А убийца, держащий блестящую сталь у твоего горла? Прости, доктор, но тебе не удастся избавиться от этого воспоминания с помощью рационализма. Ужасы толпятся в очереди, поверь мне, я там был. Так что поговори об этом с коллегой. И это приказ.
— Приказ? — Лицо Столе слегка исказилось в подобии улыбки. — Теперь ты шеф, Харри?
— А ты когда-нибудь в этом сомневался? — Харри опустил руку в карман и достал телефон. — Да?
Он бросил недокуренную сигарету на землю:
— Потушишь за меня? Они кое-что нашли.
Столе Эуне посмотрел вслед Харри, исчезнувшему в дверях. Потом перевел взгляд на дымящуюся на асфальте сигарету и осторожно опустил на нее ботинок. Надавил. Покрутил ступней. Почувствовал, как под тонкой подошвой сигарета развалилась. Столе ощутил прилив ярости. Он снова покрутил ступней, втирая фильтр, пепел, бумагу и мягкие остатки табака в асфальт. Потом бросил свой окурок и повторил движение. Ему хотелось кричать, бить, смеяться, плакать. Он ощутил все оттенки вкуса своей сигареты. Он жил. Жил, черт бы их всех побрал.
— Гостиница «Касба» на улице Ганге-Ролв, — сообщила Катрина Харри, еще не успевшему закрыть за собою двери. — В эту гостиницу обычно посольства селят своих сотрудников, пока ищут им жилье. Относительно недорогая, номера маленькие.
— Мм. Почему именно эта гостиница?
— Это единственная гостиница, куда поставляют такие ватные палочки, и одновременно расположенная в том районе города, по которому проходит маршрут двенадцатого трамвая, — сказал Бьёрн. — Я брякнул туда. У них не зарегистрированы Ставнес, Йертсен и Юхансен, но я отправил им фоторобот, составленный Беатой.
— И?
— Портье сказал, что у них есть похожий постоялец, некий Савицкий. Тот сказал, что работает в белорусском посольстве. Обычно он уходит на работу в деловом костюме, но в последнее время стал ходить в спортивном. И ездить на велосипеде.
Харри схватил трубку стационарного телефона:
— Хаген? Нам нужна «Дельта». Немедленно.
Глава 33
— Значит, ты хочешь, чтобы я это сделал? — произнес Трульс, вертя в руках бокал пива.
Немедленно.
Глава 33
— Значит, ты хочешь, чтобы я это сделал? — произнес Трульс, вертя в руках бокал пива.
Они сидели в бистро «Кампен». Микаэль заверил его, что это приличный ресторан в стиле восточного Осло, считается популярным у правильных людей, которые больше интересуются культурой, чем деньгами, у своих людей, низкого годового дохода которых хватает лишь на то, чтобы поддерживать свой студенческий стиль жизни, не вызывая при этом сострадания.
Трульс прожил в восточном Осло всю свою жизнь, но никогда не слышал об этом месте.
— А с чего бы мне это делать? — поинтересовался он.
— Временное отстранение, — сказал Микаэль, выливая остатки воды из бутылки в стакан. — Я его отменю.
— Да? — Трульс с подозрением посмотрел на Микаэля.
— Да.
Трульс сделал глоток из бокала и провел рукой по губам, хотя пена уже давно осела. Он не спешил.
— Если это так просто, почему ты не сделал этого раньше?
Микаэль закрыл глаза и глубоко вдохнул:
— Это не так просто, но я это сделаю.
— Потому что?
— Потому что со мной будет покончено, если ты не поможешь.
Трульс хохотнул:
— Надо же, как быстро все может измениться. Или что, Микаэль?
Микаэль Бельман огляделся. Зал был полон, но он выбрал это место, так как сюда не ходили полицейские, а он не должен был попадаться им на глаза в компании Трульса. И он подозревал, что Трульс это понял. Ну и что?
— Да ничего. Я могу использовать кого-нибудь другого.
Трульс громко рассмеялся:
— Черта с два ты можешь!
Микаэль еще раз огляделся по сторонам. Он не хотел шикать на Трульса, но… Раньше Микаэль обычно мог предвидеть реакцию Трульса, умел манипулировать им в своих целях. Но в его друге детства произошла перемена, появилось что-то темное, что-то злое и непостижимое.
— Мне нужен ответ. Срочно.
— Хорошо, — сказал Трульс, допивая пиво. — Отстранение — это хорошо. Но мне нужно кое-что еще.
— Что же?
— Трусы, которые носила Улла.
