— Несколько недель назад он заказал довольно много хирургических инструментов и хирургический костюм. Для того чтобы это сделать, не требуется специального разрешения.
— Еще что-нибудь?
— Нет, вроде бы он не так часто выходит в Интернет. Даже кажется, что он осторожничает.
— Еще что-нибудь?
— Я ввела в поисковик его имя и названия полученных им травм, чтобы посмотреть, не замешан ли он в чем-нибудь. И обнаружила историю болезни многолетней давности. Оказалось, это история его болезни.
— Вот как?
— Да.
Его положили в больницу с травмами, которые врач определил как травмы от ударов, однако сам пациент утверждал, что получил повреждения, упав с лестницы. Врач считает это невозможным, ссылаясь на обширные повреждения по всему телу, но пишет далее, что пациент — полицейский, поэтому он сам должен решить, стоит ему или нет обращаться с заявлением в полицию. И еще он пишет, что колено вряд ли полностью восстановится.
— Вот почему он хромает. Что насчет мест преступлений палача полицейских?
— Тут я не обнаружила никакой связи. Кажется, во время работы в Крипосе он не расследовал ни одно из первоначальных убийств. Напротив, я нашла связь между ним и одной из жертв.
— Да что ты?
— Рене Калснес. Сначала просто всплыло его имя, а потом я запустила комбинационный поиск. Эти двое много общались. Фолкестад платил за авиабилеты за границу для обоих, на них обоих зарегистрированы двухместные номера и апартаменты в разных европейских городах. Еще драгоценности, которые Фолкестад вряд ли носил, но покупал в Барселоне и Риме. Короче говоря, кажется, что эти двое…
— …были любовниками, — договорил за нее Харри.
— Я бы даже сказала, тайными любовниками, — ответила Катрина. — При вылете из Норвегии они всегда сидели порознь, иногда даже летали разными рейсами. А если они одновременно останавливались в норвежских гостиницах, то всегда селились в одноместных номерах.
— Арнольд был полицейским, — сказал Харри. — Он считал, что скрывать свою сущность будет надежнее.
— Но он был не единственным, кто ухаживал за этим Рене и преподносил ему поездки и подарки.
— Естественно. Как естественно и то, что следователям надо было раньше обратить на это внимание.
— Ты слишком строг, Харри. У них не было моих поисковиков.
Харри медленно провел рукой по лицу:
— Может, и нет. Может, ты и права. Может быть, я несправедлив, когда думаю, что убийство педика-проститутки не вызвало бурной деятельности всех вовлеченных.
— Да, ты несправедлив.
— Ладно. Что-нибудь еще?
— Пока нет.
— Хорошо.
Он опустил телефон в карман и посмотрел на часы.
Одна фраза, сказанная Арнольдом Фолкестадом, не выходила у него из головы.
«Все, кто не может принять удар ради правосудия, должны испытывать муки совести».
Так значит, вот что Фолкестад сделал, совершив из мести эти убийства? Принял удар?
И еще одну фразу он произнес, когда они говорили о том, что Силье Гравсенг, возможно, страдает обсессивно-компульсивным расстройством, при котором человек не побрезгует никакими средствами для достижения цели: «У меня есть опыт по части ОКР».
Этот человек сидел здесь, напротив Харри, и совершенно очевидно говорил о себе.
Бьёрн позвонил через семь минут:
— Они проверили телефон Трульса Бернтсена. Ему сегодня вечером никто не звонил.
— Мм. Значит, Фолкестад приехал к нему домой и забрал его оттуда. А телефон Фолкестада?
— Судя по сигналам базовых станций, он включился и может находиться в районе улицы Шлемдалсвейен, «Шато-Нёф» и…
— Черт, — сказал Харри. — Положи трубку и набери его номер.
Через несколько секунд Харри услышал, как где-то зазвонил телефон. Звук доносился из ящика письменного стола. Харри подергал за ручки: заперто. Открытым оказался только нижний, самый большой ящик. Харри увидел дисплей, достал телефон из ящика и нажал на кнопку ответа.
— Нашел, — сказал он.
— Алло?
— Это Харри, Бьёрн. Фолкестад умен, он оставил здесь телефон, зарегистрированный на его имя. Я думаю, этот телефон находился здесь в моменты совершения всех убийств.
Я думаю, этот телефон находился здесь в моменты совершения всех убийств.
— Чтобы телефонный оператор не смог реконструировать его передвижения в это время.
— И чтобы были косвенные улики, указывающие на то, что он, как обычно, сидел здесь и работал, на случай если ему понадобится алиби. А поскольку телефон даже не был заперт в столе, мне кажется, мы вряд ли найдем в нем что-нибудь компрометирующее.
— Ты хочешь сказать, что у Фолкестада есть еще один?
— С анонимной сим-картой, купленный за наличные, или телефон, зарегистрированный на другое имя. С такого телефона он звонил своим жертвам.
— А поскольку сегодня вечером его телефон находится тут…
— Он был на деле, точно.
— Но если он собирается воспользоваться телефоном как алиби, странно, что он не забрал его. Не увез домой. Если, по данным телефонного оператора, он всю ночь провел в академии…
— Это не будет надежным алиби. Есть другая возможность.
— Какая?
— Что он еще не закончил вечернюю работу.
— О черт. Ты думаешь…
— Я ничего не думаю. Я не могу найти Бельмана. Позвони Хагену, объясни ситуацию и спроси, может ли он дать разрешение на мобилизацию «Дельты». И выдвигайтесь по домашнему адресу Фолкестада.
— Считаешь, он дома?
— Нет. Но мы…
— …начнем искать там, где светло, — закончил Бьёрн.
Харри повесил трубку и закрыл глаза. Шум в ушах практически прекратился. Вместо него появился другой звук. Тиканье. Обратный отсчет секунд. Черт, черт! Он прижал к глазам костяшки указательных пальцев.
Мог ли у кого-то другого сегодня вечером прозвучать анонимный звонок? У кого? И с какого телефона? С незарегистрированного. Или из телефона-автомата. Или с большого коммутатора, на котором не отображается и не регистрируется номер звонящего.
Харри посидел так несколько секунд.
А потом убрал руки от лица.
Он посмотрел на большой черный телефонный аппарат, стоящий на столе, помедлил немного и поднял трубку. Услышав гудки коммутатора, он нажал кнопку повтора последнего номера. Раздались короткие гудки от набора цифр: телефон соединял его с последним номером. Наконец на звонок ответили.
Тот же самый мягкий мелодичный голос:
— Бельман.
— Простите, я не туда попал, — сказал Харри и положил трубку.
Он закрыл глаза. Черт, черт!
Глава 49
Неважно, как и почему.
Мозг Харри старался отмести ненужное и сосредоточиться на единственном вопросе, имевшем сейчас значение. Где.
Где, черт возьми, находится Арнольд Фолкестад?
На месте преступления.
С хирургическими инструментами.
Когда до Харри дошло, где он, его сильно удивило лишь одно: как он не додумался до этого раньше. Это было настолько очевидным, что даже первокурсник со средней фантазией смог бы соотнести информацию и проследить ход мыслей преступника. Место преступления. Место преступления, где человек, одетый в костюм и маску хирурга, не привлечет много внимания.
На машине от Полицейской академии до Национальной больницы ехать две минуты.
Он мог успеть, «Дельта» не могла.
Харри выбежал из здания за двадцать пять секунд.
Тридцать секунд он потратил на то, чтобы сесть в машину, завести двигатель и выехать на улицу Шлемдалсвейен, которая должна была привести его туда, куда ему надо.
Спустя минуту и сорок пять секунд он развернулся перед входом в Национальную больницу.
