Конечно, он может броситься сейчас к автоматчику, пуль бояться ему не приходится. Да вот только тогда из-за него положат всех остальных…
Еще раз хлопнул одиночный винтовочный выстрел. Пуля вошла в землю рядом с ботинком Ольшанского. Это была демонстрация: вы, мол, в полной нашей власти. А снайпер засел определенно где-то далеко, так сразу его позицию и не вычислишь… И ведь знает, гад, в кого палить, кто главный в их команде и кого трогать пока не след.
— Надо подчиниться, шеф, — Ключник выматерился и положил автомат на землю. — Тьфу, как глупо…
Ольшанский, все еще не веря, что проиграл, яростно крутил головой по сторонам, выискивая врага.
— Всем выйти на площадку! Быстро! Руки за голову! — продолжал командовать уверенный, спокойный голос с легким акцентом.
Протрещала, будто сучья ломали, автоматная очередь, и перед Ольшанским взметнулись фонтанчики земли. Стоявший рядом с олигархом лесник охнул и, схватившись за ногу, сел на землю.
— Следующая порция по головам, — пообещал неизвестный.
— Следующая порция по головам, — пообещал неизвестный.
— Ладно, выходим! — закричал Ольшанский, закладывая руки за голову. — Кладем оружие.
Они вышли на ровную, как взлетно-посадочная полоса, главную и единственную площадь Аркаима.
— Стоять! — окрик остановил их на полпути к гранитной серой плите.
Остановились. Как тут не подчинишься!
«Ничего, — подумал Сварог, — если не перестреляли сразу, из засады, значит, у них касательно нашего брата иные планы».
— Сесть на землю! — продолжал распоряжаться неизвестный. — Руки держать за головой! Кто дернется или вздумает шутить…
Подчинились. Опустились на землю — кто на колени, кто сел по-турецки. Какое-то время ситуация не менялась. Потом потихоньку из своих нор, щелей и прочих укрытий начали выползать господа ворошиловские стрелки.
Четверо невысоких худощавых азиатов (у одного за спиной арбалет) и один тип явно славянской наружности, который тоже не мог похвастать выдающимися габаритами, зато мог похвастать большим автоматом. Держал он оружие, стоит заметить, весьма умело. Да и по остальным было сразу видно, что с оружием они на ты. Все пятеро были одеты в камуфляж песочного оттенка, предназначенный для боев в пустыне и отлично маскирующий бойцов на фоне аркаимовских стен. Выходит, товарищи продумывали, готовились…
Славянин с автоматом (а не иначе, он и выкрикивал команды) громко свистнул, и несколько секунд спустя из-за стены вышел еще один человек. Неторопливой, вальяжной походкой, помахивая тросточкой, направился в сторону своих бойцов. Не только тросточка делала этого человека похожим на прогуливающегося по садовым дорожкам дачника. На нем были белые летние брюки, просторная рубаха-балахон и широкополая шляпа с дырочками. В свободной руке он держал складной стул.
Сварог видел этого господина впервые, но сразу догадался, кто перед ним. Азиат, взгляд и манеры человека, привыкшего повелевать, но главное — габариты. Необъятнейшие габариты, человек-гора. «Господин И, китайский магнат. Кто ж еще? Помнится, таким его и описывали».
Китаец разложил стул, с опаской опустился на него, но конструкция из куска брезента и алюминиевых трубок выдержала вес. Человек-гора достал из кармана платок размером, наверное, с парус и принялся вытирать им потные шею и лоб.
— Я знаю, что ты меня понимаешь, — господин И показал рукой с платком на Ольшанского. Говорил китаец по-английски. — Тебе почти удалось меня переиграть. Там, на Олеговой пустоши, ты показал себя хорошим профессионалом и почти победил. Я уважаю сильного противника.
Он коротко поклонился. Причем проделано это было без всякого шутовства.
Сварог испытывал идиотское чувство — будто наблюдает все это со стороны, как спектакль из зрительного зала. Вообще, все происходящее попахивало какой-то опереттой. Или дешевым голливудским фильмом: затерянный город, вооруженные люди, благодушный азиат в роли Главного Плохого…
— Почему ты здесь, а не даешь показания в милиции, в ФСБ? Или тебя не вызвали в Москву объясняться в посольстве? — оказывается, Ольшанский говорил по-английски весьма недурно.
С первым шоком олигарх справился похвально быстро и теперь был спокоен и собран. Как готовая к нападению змея.
— Потому что как раз этого ты и хотел, — господин И запустил руку с платком под рубашку, чтобы вытереть грудь. — Фу-у, ну и жара! А ты живой, да? Не умер, получается?
— Какое удивительное совпадение, я тоже уже и не надеялся встретиться с тобой на этом свете, — Ольшанский говорил ровным, даже светским тоном.
— Фу-у, ну и жара! А ты живой, да? Не умер, получается?
— Какое удивительное совпадение, я тоже уже и не надеялся встретиться с тобой на этом свете, — Ольшанский говорил ровным, даже светским тоном. — Я полагал, что ты сейчас как раз ожидаешь своей очереди на перерождение в теле какого-нибудь хищного хитрого зверька.
На это господин И коротко захихикал, и было видно, как гуляют под рубашкой жировые складки.
— Ты все сделал, Ольшанский, чтобы убрать меня из этого мира. Но в том вертолете, который потерпел крушение над тайгой, был не я. Я как чувствовал в тот день, что не надо лететь. Послал вместо себя одного очень похожего на меня человека, а сам поехал на машине…
— Есть кто-то, кто очень похож на тебя? — искренне удивился Ольшанский.
— Смешно, — сказал китаец. — И я рад, что даже сейчас у тебя сохранилось чувство юмора.
Очередь выбила фонтанчики земли у самых коленей Ключника.
— Рук опускать не велели! — закричал славянин.
Ключник усмехнулся уголком рта и снова завел руки за голову.
— Ты скажи своим людям, — посоветовал господин И, — что на этом предупреждения закончились. Мне твоих людей беречь ни к чему. Я даже Пака велел наказать, а он мог бы принести еще много пользы. Но предателей надо наказывать.
— В чем же он провинился? В том, что работал на меня? — спросил олигарх.
— Мы знали, что он работает на тебя, — сказал господин И. — Но у нас с ним была договоренность — нам он передает информацию первым. Он нарушил договоренность. Очень грубо нарушил. Не только назвал тебе первому новую дату — он только тебе ее и назвал, от нас хотел скрыть…
— А вы все же узнали, — кивнул Ольшанский. — Значит, прослушивали его телефонные разговоры…
— И дом, и телефон. Конечно, — господин И принялся обмахиваться платком. — Ты много денег пообещал Паку? Поэтому он решил предать нас, так?
— Подслушивали, а ни хрена не поняли, — Ольшанский сплюнул. — Пак жил не для денег, ему бесполезно было предлагать бабки. Он был исследователем до мозга костей. А чем можно купить исследователя?
— Взять с собой в Аркаим, где должно произойти событие, которого ждали двадцать шесть тысяч лет, — подумав, сказал господин И. — Понятно. Ты прав, а я не прав. О такой версии я не подумал…
— Ага, — сказал Ольшанский. — Да любой ученый душу продаст за возможность стать сторонним свидетелем такого события, а на что он готов пойти, чтобы оказаться в эпицентре этого события, стать его участником, я даже и предположить не берусь.
— И участником какого же события ты надеялся стать сегодня? — спросил господин И.
— Вы хотите, чтобы я открыл перед тобой карты…
— Бросьте, господин Ольшанский! — рявкнул господин И. — Мы с вами не на дипломатических переговорах Шанхайского клуба. Вы, похоже, забыли, что сидите под прицелом. Так никогда не поздно напомнить!
