Зацепок было немного. И все же Ольшанский отыскал этот монастырь, который существовал и в реальности, а не только в видениях. И тут спасибо надо сказать уже не генсеку Андропову, а козлу вонючему, алюминиевому магнату Зубкову, пошедшему на олигарха войной…
— Город Старовск, — прочитала Лана название населенного пункта на придорожной табличке.
Глава третья
ВДАЛИ ОТ ШУМА ГОРОДСКОГО
Старовск они проскочили за считанные минуты, хоть и сбросили скорость до сорока кэмэ в час, как того требовали суровые правила дорожного движения и почему-то обилие гаишников на дороге. Ольшанский несколько напрягся, но все обошлось, никто их не остановил. Большой протяженностью Старовск похвастать никак не мог, да и обогнули они его по окраине, не заезжая в центр. И вот перечеркнутая табличка «Старовск» осталась позади. Еще какое-то время вдоль дороги тянулись отчего-то не вошедшие в городскую черту обнесенные шаткими заборчиками частные дома с непременными огородами, но и они вскоре пропали за кормой джипа. Слева и справа стеной встала тайга, с каждым километром подступавшая к дороге все ближе.
— Не понял, — сказал Сварог, — мы же должны были что-то забрать в этом Старовске, кого-то захватить, а также отдохнуть, перекусить и насладиться видами этого чудного города. Или я что-то напутал?
— Увы, приходится быть чертовски осторожным, мон колонель, приходится натаптывать ложный след, в такие времена живем, никому нельзя верить, — с деланной скорбью произнес олигарх. — Чем меньше знают друзья, тем меньше знают враги. Что знают двое, то знает и свинья.
— Ну, ну, герр Мюллер, старый лис, — Сварог покачал головой. — А отчего-то я нисколечки не удивлен, представьте.
— Ладно, на сей раз скажу вам истинную правду — ваши расчеты на отдых скоро оправдаются. Часика через два, это ведь скоро?
Ольшанский замолчал. Уточнять насчет отдыха, равно как и продолжать свой рассказ про тибетско-непальские монастыри, он не намеревался, видимо, отложив все это до того самого таинственного места, до которого осталось «часика два»…
Езда пошла насквозь унылая. Пейзаж за окнами не радовал большим разнообразием — деревья и сопки, изредка ручьи и речки. Сопки то подступали вплотную к дороге, то отпрыгивали подальше. Сварог ожидал, что асфальт вот-вот закончится. Ежели закончились обитаемые места, то кому нужен этот ваш асфальт, скажите на милость?
Так оно и вышло. Вскоре они уже катили по грунтовке, дорога становилась все уже, вот-вот и ветки начнут хлестать по стеклу…
На одной из развилок они свернули с грунтовки на еще более узкую и уж совсем, что невооруженным глазом видно, малопроезжую дорогу.
С колдобинами не справлялись даже амортизаторы олигархических автомонстров, и пришлось им всем досыта попрыгать на автомобильных сиденьях.
— Блин, куда ты нас завез… — начала было Лана, но тут же утихла, едва не прикусив язык.
— Сейчас увидишь, — пообещал Ольшанский.
И действительно, неизвестность тянулась недолго. Лес расступился, и взорам открылся хуторок в лесу. Бревенчатый дом, дощатые сараи, ухоженный огород — все это обнесено высоким частым стамовником. Дорога упирается в ворота (довольно хилые, видимость, а не ворота). Дальше хутора дорога не ведет.
— Похоже на дом лесника, — сказал Сварог. — Именно так они обычно и выглядят.
— Он и есть, — сказал Ольшанский. — Несколько лет здесь работает егерем мой человек. За лесом приглядывает надежно, у него не забалуешь, не забраконьерствуешь. Отсюда и до Аркаима рукой подать… ежели мерить по сибирским меркам, конечно. А за Аркаимом тоже тщательный пригляд нужен.
Машины остановились перед воротами. Из первого джипа выскочил шофер, размотал скрепляющую створки проволоку, распахнул ворота.
Машины въехали на просторный двор, остановились у крыльца. Хлопнули дверцы, хлопцы привычно рассредоточились по двору, держа обстановку, Ключник же застыл за спиной олигарха.
Хозяин, вопреки ожиданиям, появился не из дверей дома, а откуда-то из-за сараев. Был он в свитере, непромокаемых охотничьих штанах со множеством карманов, кирзовых сапогах. И с охотничьим карабином в руке. Сварог не сомневался, что, заслышав шум моторов, лесник выскочил из дома, может быть, выпрыгнул из окна, чтобы сперва со стороны поглядеть, кто пожаловал, и в зависимости от этого либо выйти с распростертыми объятьями, либо на партизанский манер уйти в тайгу. Значит, есть кого опасаться гражданину отшельнику…
— Осторожен ты, брат, как я погляжу, — такими словами встретил «своего лесника» Ольшанский.
Это был невысокий, худощавый азиат. Как полагается, раскосый и скуластый. К какой именно народности принадлежит хозяин лесного хутора, по лицу Сварог определить не мог даже приблизительно. А помнится, когда-то его учили в этом разбираться, но поскольку навыки по-настоящему ни разу не пригодились, то учение забылось — голая теория, знаете ли, всегда плохо приживается. Да и возраст товарища лесника Сварог не взялся бы угадать. Равно может быть как тридцать, так и все пятьдесят. С этими восточными людьми ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным.
— Будешь тут осторожным, — чуть усмехнулся лесник. — Недавно из Старовска приезжали поквитаться любители незаконного отстрела бедных диких животных. Серьезные люди, между прочим.
— Не начальник ли милиции Старовска? — спросил Ольшанский. — Который не единожды обещал навести в лесу порядок и по единственно справедливым таежным законам разобраться с наглым лесником, который никак не может уяснить, кто в районе хозяин и кому все позволено?
— Он, — лесник улыбнулся загадочной восточной улыбкой. — Привез с собой еще две машины дружков.
— И вооружены все были, конечно, что твоя воздушно-десантная дивизия?
— А как же, — лесник мазнул по Сварогу своим загадочным восточным взглядом, и отчего-то Сварогу сделалось от этого взгляда не по себе. Но детектор опасности молчал в тряпочку. — На одни погоны и удостоверения решили не полагаться.
— Сколько уцелело? — деловито спросил Ольшанский.
Но детектор опасности молчал в тряпочку. — На одни погоны и удостоверения решили не полагаться.
— Сколько уцелело? — деловито спросил Ольшанский.
— Двое рядовых ментов, которые вовремя сообразили, как надо правильно себя вести. Они же и… подчистили все следы.
— Ты их отпустил? Думаешь, они никому не расскажут?
— Расскажут. Но представят дело так: начальник лично возглавил погоню за опасными преступниками и погиб на боевом посту вместе со своими героическими сподвижниками. И я тебя уверяю, этим ментам и в голову не придет рассказать правду хоть кому-то, пусть и под строжайшим секретом. Даже женам и надежнейшим из друзей.
Произнесено это было без всякой патетики, можно сказать, небрежно, но было в словах и взгляде лесника нечто такое, отчего Сварог преисполнился уверенности: все так и есть, эти чудом выжившие менты и под пытками не признаются, что же на самом деле произошло в тайге.
Так вот почему столько гибэдэшников на трассе: по случаю геройской гибели начальника Старовского ГУВД от лап злобных рецидивистов наверняка объявлен какой-нибудь там «Перехват» или «Невод»…
— Так кого ж ты еще боишься, сокол мой? — спросил Ольшанский, закуривая. — Разве остались еще какие-то враги?
