— Желание и сладострастие вампиров носит иной характер, который людям недоступен.
— А как же твои мама и отец?..
— Мама не была вампиром. Да, отец безумно любил ее. Но он иногда задумывается, а действительно ли она, простая женщина — человек, любила его. Может быть, в ее чувствах было больше покорности и страха… И потому она так рано умерла.
Маше совсем стало жутко. Она представляла себе роман с вампиром иначе. Проще и веселее. А если и грезила (чуть?чуть) о семейной жизни с Романом, то ей представлялось все в тонах светлых и идиллических.
Права была мама.
Вампиры — это неприятности.
И чем серьезнее с ними связываешься, тем больше это понимаешь.
— Зачем же я тогда тебе нужна? — совсем тихо спросила Маша вампира.
Вампир промолчал. В глазах его засветился призрачный неестественный блеск. Он сидел рядом и в то же время словно был за тысячи миль, и от Маши, и от столика, и от кофейни…
— Я хочу домой. — Маша сказала это совершенно искренне и безо всякого дамского каприза в голосе. Но вампир ее не слышал. Он сидел, положив руки на стол, и от его ссутуленной фигуры веяло какой?то ирреальностью. Маша вгляделась пристальнее и внутренне вскрикнула: сквозь фигуру ее бойфренда довольно отчетливо был виден интерьер кофейни.
Девушка вскочила, с грохотом опрокинулся стул, это и привело вампира в себя.
— Маша? — совершенно замогильным тоном спросил он.
— Я… я ухожу домой.
— Да, разумеется. Я провожу тебя. Время позднее.
За всю дорогу до квартиры Белинских странная парочка не произнесла ни слова. Маше хотелось плакать: ей нравился Роман и ее пугал вампир. И еще она понимала, что ее надежды на то, что они когда?нибудь поцелуются «по?взрослому», не оправдались. Все?таки вампир — не Генка Синявин из соседнего подъезда.
С Генкой, хоть он и курит, и руки у него потные, и губы слюнявые, целоваться не в пример безопаснее и спокойнее…
Прощаясь, Роман спросил, не поднимая головы:
— Ты позволишь мне иногда приходить к тебе?
— Конечно, — сказала Маша.
— Мы ведь можем дружить, и вообще…
— Прости меня, девочка, — вампир посмотрел на нее тоскливым взглядом.
— Да не переживай ты! Все еще наладится! — выдала Марья глупую фразу.
Вампир кивнул, прислонился к противоположной стене площадки и растаял.
А Маша вошла в квартиру и услышала:
— Уважаэмый Авдэй Игорэвич! И ваша уважаэмая супруга! Позвольте мнэ сказать этот тост про маленькую, но очэнь красивую дэвушку по имени Даша!..
«Красивая дэвушка» встретила сестру в коридоре и вымученно посмотрела на нее:
— Третий час гуляем! Не знаю, куда этого князя сплавить! Самое ужасное, он родителям понравился!
— Врешь?!
Дашка скривилась, словно у нее лопнула стрелка на новых колготках:
— Посмотри сама на эту компанию! В гостиной уже не продохнуть от вина и роз! И знаешь что?..
— Ну?
— Он просил моей руки. У наших шнурков. Отец выпил корвалолу два пузырька, а мама долго хохотала. А теперь… пришли к консенсусу.
У Марьи не было сил ни удивляться, ни ехидничать. Она прошла в старую детскую и уселась с ногами на диван.
— Радуйся, — сказала она сестре. — Будешь княгиней Чавчавадзе.
— Издеваешься…
— Не?а. Даш, принеси хоть хлебушка с кухни. Есть хочу, умираю.
— А нечего было гулять неизвестно где весь день! Почему ты не поехала с нами в ресторан?
Маша на это ничего не ответила. Вампир был прав: Даша совершенно не помнила о том, что Маша со своим клыкастым бойфрендом ела пахлаву в «Гелати».
— У меня голова болит, — устало соврала Маша. Настроение у нее падало, как ртуть в термометре, — ниже критической отметки. Дашка сразу изобразила трепетную заботу: принесла с кухни не только сок и бутерброды с сыром, но и пару таблеток растворимого солпадеина.
— Ты совершенно не следишь за своим здоровьем! — заявила Даша сестре голосом, в котором явно слышались бабушкины интонации.
— Слежу, слежу. — У Машки действительно ни с того ни с сего безумно разболелась голова, и слова ей приходилось выдавливать из себя, как засохшую зубную пасту из тюбика — с большим трудом. — Я полежу тут немного. А ты иди, судя по шуму в гостиной, твой князь жаждет тебя лицезреть.
— Я его немедленно выгоню и побуду с тобой, — пообещала Дашка, но тон у нее был неуверенный. — Или маму пришлю…
— Обойдусь, — вяло махнула рукой Маша. — Иди, иди…
Даша на цыпочках выскользнула из детской и притворила за собой дверь. Машка откинулась на твердую диванную подушку и устало закрыла глаза. Солпадеин не помогал. В ушах бухало, словно туда сваи забивали, голова болела так, будто с нее только что сколупнули скальп, и усталость во всем теле была неимоверная.
«Это не из?за сестры, — лениво размышляла Марья. — Может, Рома на меня так повлиял?»
Ей представился вампир: призрачный, ледяной, неживой… Абсолютно чужой. И абсолютно не человек.
«Не хочу, — мысленно воспротивилась ведьмина дочка. — Не хочу ни о чем думать. Спать!»
И Маша заснула, да так крепко, что ни шумное прощание семейства Белинских с юным князем Чавчавадзе. ни не менее шумные заверения князя, что завтра он повезет Дашу знакомиться с родителями по видеосвязи (поскольку в Кутаиси сейчас ехать долго, а жениться надо быстро), не нарушили ее сна.
Позже, когда наступила благословенная тишина, каковая всегда воцаряется в доме после ухода гостей и тотального мытья посуды на кухне, в детскую возвратилась Дарья, неся большой фаянсовый кувшин с алыми розами.
Даша водрузила кувшин на подоконник, полюбовалась им, потом глянула на сестру:
— Спит…
— Дарья, если ты немедленно не угомонишься, я тебя сама усыплю! — уловила юная ведьма грозную мамину мысль.
..
— Дарья, если ты немедленно не угомонишься, я тебя сама усыплю! — уловила юная ведьма грозную мамину мысль.
— Я уже сплю. Спокойной ночи! — оттелепатировала она.
— То?то же… — всплеск маминой ментальной энергии потихоньку затухал. Мама тоже устала. Ведьмы имеют право на усталость.
* * *
… Авдей долго не мог уснуть: ворочался с боку на бок, ныл, что его замучил остеохондроз, просил нарзану… Пришлось пошептать над ним сонный заговор, чтоб и сам спал, и мне не мешал. Остеохондроз у него, видите ли! Перепились с этим Дашкиным князем, и никакие остеохондрозы здесь ни при чем!
Это только я могу (если надо) пить не пьянея. Нет, скажите, а могла ли я расслабиться в свое удовольствие, если моя дочь?ведьма притащила в дом какого?то брюнета жгучевыраженной национальности и этот брюнет, оккупировав гостиную, потребовал выдать Дашку за него замуж! Час от часу не легче! За одной дочкой вампир ухаживает, за другой — приволокнулся какой?то кутаисский князь… Одно успокаивает: поизучав в процессе попойки ауру князя, я выяснила, что ни к чему паранормальному он отношения не имеет. Разве что Дашкой он увлекся потому, что она его (сама того не желая) приворожила. Но это не страшно. Дашка, по?моему, не знает, что чары приворота действуют до ближайшего полнолуния и, если их не поддерживать, слабеют и исчезают. Так что через неделю?полторы этот князь испарится из нашей жизни как сон и утренний туман. Если, конечно, моя дочка капитально в него не втрескается…
Я закрыла глаза и честно попыталась уснуть. Нет, права народная мудрость: маленькие детки спать не дают, а с большими — сама не уснешь. Вот и лежу я, почти сорокалетняя ведьма, и думаю о том, что дочери выросли и нет на них никакой управы, что с Дашкиным открывшимся даром теперь прибавилось мне забот, да и Машенька может такой финт выкинуть, что мало не покажется… А Ярослав вообще блуждает неизвестно где, и за то, что я отпустила десятилетнего ребенка в эту неизвестность, меня полагается лишить родительских прав и предать всеобщему осуждению…
