«К Пронькиной нужно бы еще зайти, — тоскливо подумал Самарин.
— Может быть, она что-нибудь вспомнит. Нет, к ней отправлю Никиту. Или Катю».
Хуже всего, что свидетелей преступления не было. Ни одного. Казалось бы, оживленная Петроградская сторона, утро совсем не раннее, народу на улицах должно быть полно, а поли ж ты, именно в этот момент никого вокруг не было, если не считать детишек на детской площадке. Площадка находится в стороне, и к тому же их разделяет высокая металлическая ограда. Ограда, разумеется, не помеха ни для пули, ни тем более для радиоволн, управляющих взрывчаткой, так что преступник мог прекрасно расположиться и там. Был ведь еще кто-то.. Женщина с собачкой… Маловероятно, хотя в последнее время не стоит полагаться на некриминальную внешность человека. Когда люди начинают голодать, они соглашаются на любую работу. Итак, нажать на кнопочку могли на детской площадке, но вот взрывчатка? Куда ее подложили и как? Эго самый главный вопрос.
Самарин вместе с Чаком поднялся на третий этаж и внимательно оглядел дверь, за которой еще недавно жил А.М. Савченко. Никаких внешних повреждений, как и ожидалось, не было. Дмитрий с собакой медленно спустились вниз. Самарин шел, пытаясь представить себя на месте кандидата в депутаты, сомнительного дельца, миллионера, очень пекущегося о своей безопасности. Значит, было чего бояться. Чуяла кошка, чье мясо съела. О чем мог думать он, спускаясь по лестнице, чтобы продолжать свою избирательную компанию, шедшую уже полным ходом.
Наверняка, проходя мимо окна, Савченко мельком взглянул туда. Из окна открывался вид как раз на детскую площадку. Значит, осторожного бизнесмена ничего не насторожило. Не боялся он и за свою машину. Его «Мерседес» ночью стоял в гараже, где также дежурила охрана. Таким образом, автомобиль постоянно был на глазах у верных людей, и взрывчатку подложить в него было невозможно. Да и по характеру взрыва очевидно, что он произошел не в автомобиле.
Впечатление создавалось странное — похоже, будто взрывчатка была у кого-то из охранников. Неужели кто-то из них сыграл роль камикадзе? Вряд ли, конечно. В такую верность хозяину верится с трудом. Получалось, взрывчатку подбросили? Более правдоподобно, значит, следует проверить контакты всех троих, хотя наибольшее подозрение вызывал, разумеется, водитель, ведь взрыв прозвучал именно тогда, когда Савченко подошел к машине, и водитель вышел, чтобы открыть перед ним дверь.
И тут рвануло. Причем так сильно, что людей просто разметало по сторонам. Головы-ноги поотрывало, «мерс» перевернулся, вылетели стекла в доме. Интересное кино!
Итак. Кто-то подложил взрывчатку одному из охранников. А если… Ведь взрыв шел снизу, так что в асфальте здоровая вмятина… Значит, взрывчатка была уже на месте. Нужно было только дождаться, пока Савченко выйдет и окажется рядом с ней. Потому и не пожалели взрывчатого вещества (скольким граммам-килограммам тротила был равен взрыв?), что не знали наверняка, насколько далеко от заветного камешка (брошенной тряпки, пакета из-под молока) он остановится. Но что выйдет сюда, об этом знали наверняка — Савченко во всем любил точность. Это его и погубило.
Двор был перекопан, и к подъезду машину было не подать. Что же, и копать начали нарочно? Можно, конечно, начать выяснять, кто принял решение начать именно здесь благоустройство двора, но что это даст? С другой стороны, взрывчатку можно было спрятать у подъезда, там, где обычно останавливается машина. Хотя осторожный Савченко мог бы выставить охрану у входных дверей, и консьержка могла бы заметить, что во дворе крутятся посторонние. Так что раскопки посреди двора были, возможно, и на руку… Кому, интересно бы знать…
«Стоп!» сказал себе Дмитрий, «Ты никак, всерьез решил это дело распутывать? Брось, мужик, все равно ничего не получится.
Хочешь — жни, как говорится, а хочешь — куй…»
— Ладно, — сказал Самарин вслух, — Осмотр закончен. Чак! Домой!
К его изумлению, пес вовсе не явился перед ним, как ему следовало бы поступить. Он и вообще запропастился невесть куда. Самарин огляделся, чувствуя, как нарастает беспокойство.
Чака, маленького почти розового щенка, подарила ему Штопка. Она не сказала ни слова, но все было ясно и так. Просто пришла и принесла с собой маленькое существо с ушками цвета топленых сливок. И для Дмитрия Чак стал символом их любви и семейного счастья. Глупо, конечно, иметь символ, который может запропаститься неизвестно куда, потеряться, подраться, да мало ли чего. И век собачий куда короче человеческого, получается, не будет Чака, и любви конец? Чушь какая-то, бабкины суеверья. Дмитрий все это понимал прекрасно, но вот Чак исчез из его поля зрения на минуту, а сердце уже тревожно забилось. Не может человек избавиться от остатков мифологического мышления, ну никак не может, хоть районным прокурором его назначь.
Совсем стемнело. Дмитрий обошел двор. В углу ему почудилась какая-то движущаяся тень.
— Чак! — позвал Самарин. В ответ раздалось тявканье.
Камень свалился с плеч, тревога уступила место раздражению.
— Ах ты, гад! Ты до смерти меня напугать решил? Ты почему не отзываешься?
Чак виновато заскулил.
— Пойдем домой. Мама ждет.
Но пес как будто не собирался слушаться. Он по-прежнему стоял в темном углу, не двигаясь с места.
Дмитрий сделал вид, что уходит. Обычно это действует безотказно, как на детей, так и на собак. Пес бросился за ним, покрутился вокруг ног, но затем с непонятным упорством вернулся в облюбованный темный угол. Делать было нечего, нужно посмотреть, что там обнаружил ушастый.
Сначала Дмитрий ничего не увидел. Ему приходилось полагаться на зрение, потому что нюхом Бог людей обделил. Но затем он различил нечто, похожее на старую тряпку, в общем какую-то порядочную пакость. Он бы повернулся и ушел, но пес поскуливал, видимо, настаивая, чтобы хозяин осмотрел находку. Дмитрий осторожно поднял предмет и перенес его к свету. У него в руках была оторванная часть собаки — бывший пушистый хвост и задняя лапа, вернее лапка, потому что при жизни это была совсем маленькая собачка.
— Господи помилуй, — сказал Самарин. Чак не отрываясь смотрел на страшноватую находку, которую хозяин держал в руках.
— Подорвалась, наверное, бедолага вместе с этим Савченко. Вот тебе наука — не подбегай к нехорошим дядям, опасно для жизни.
Самарин огляделся: собачка могла пролезть через чугунную ограду скверика, перебежать тихую Зверинскую, а. могла и выскочить из парадной. Многие нерадивые хозяева выпускают собак погулять, когда им лень выходить самим. Конечно, ротвейлера одного не отпустишь, но уж эту-то смесь болонки с козявкой можно отпустить без опаски, что она кого-нибудь загрызет. Ну, облает в худшем случае. А собаки и под машины попадают, и на чужих взрывчатках подрываются.
Самарин продолжал держать в руке бывший рыжеватый, а теперь покрытый грязью хвост. Что теперь с ним делать? Выбросить в мусорный контейнер? Рука не поднималась. Живое существо все-таки. Не оставлять же здесь на съеденье крысам.
— Ничего не поделаешь, брат, — сказал Самарин приунывшему Чаку, — Давай хотя бы завернем ее по-человечески.
Купив в ближайшем ларьке полиэтиленовый пакет, Самарин уложил в него то, что осталось от неосторожной собачонки и аккуратно уложил в мусорный контейнер.
