— К делу не относится, говорите, — улыбнулся Дмитрий. — В данном случае, насколько я понимаю, превратить этих подонков в людей не смог даже целый собачий питомник.
— Да, — вздохнул Синельников, — в современном мире превращения необратимы, как правило мы не раз наблюдали, как человек превращается в сволочь, а обратных примеров что-то не видно
— Тот, кто в сволочь превратился, был уже ею с самого начала, просто не сразу проявился, — заявил Самарин.
— Ну, уж очень вы категоричны, друг мой, — улыбнулся журналист, — хотя, пожалуй, вы правы
С минуту они сидели молча, затем Синельников спросил:
— Так что вы думаете делать относительно этого, с позволения сказать, питомника?
— Честно? — поднял на него глаза Дмитрий. — Не знаю. Я такими возможностями не располагаю.
— Не знаю. Я такими возможностями не располагаю. Я могу обо всем доложить начальству. Вы ведь знаете, конечно, что самые громкие собачьи дела взяты на контроль. Это значит прежде всего, что вся информация сразу будет передаваться куда следует. А туда-то ее передавать, скорее всего, и не следует. Убийства ведь эти не простые.
— В них скорлупки золотые.
— Во-во: ядра — чистый изумруд. Короче, тот или те, кто их заказывал, скорее всего сами птицы не низкого полета, и, возможно оперативную информацию получают на блюдечке с голубой каемочкой. Они нас и накроют, если поймут, что мы пронюхали что-то.
— Мрачная картина получается, — покачал головой Борис Дмитриевич. — Наверное, я все-таки просто старый дурак. Каждый день меня бьют по лбу, а я снова удивляюсь. Наверное, пора меня сдавать в Дом престарелых. Отстал от жизни.
— Не вы один, — невесело усмехнулся Самарин, — имя нам легион. Может, именно поэтому что-то у нас иногда да получается…
— Вашими бы устами да мед пить, — сказал журналист. — Лично я уже совершенно не уверен, что получается, пусть даже иногда.
— Как бы там ни было, Борис Дмитриевич, — Самарин встал, чтобы проводить гостя до двери, — это между нами, но давайте все-таки подумаем, если во всех трех громких случаях заказчик — одно лицо, «Кому это выгодно?» — как говорили древние римляне. Pro quem?
— Вы думаете все-гаки, что заказчик один? — надевая пальто, сказал Синельников, и у него на лице появилось конспиративное выражение. Честно говоря, я тоже так думаю, хотя оснований, в сущности, никаких. Но почему-то думается именно в эту сторону. Если так, то человечек перед нами хитрый. И в каждом случае причина и логика иные. Но…
— Докладывать начальству, которое доложит своему начальству и так далее — все равно что опубликовать открытое письмо, мол, хотим возвести напраслину на хорошего человека…
— А потому просим освободить нас от наших должностей по собственному желанию…
— Лучше эвтаназия, — закончил Дмитрий.
— На этой веселой ноте… — сказал Синельников, пожимая Самарину руку, — принужден вас оставить.
— Да, нота превеселая, — кивнул Самарин. — И все же давайте взвесим все «за» и «против», pro et contra, раз уж мы сегодня перешли на латынь. А я проконсультируюсь в одном месте.
Глава 44. Разговор с тетей Паней
— Вот, все решаем наши задачки, — сказал Дубинин после приветствий. — Мы сейчас с Эмилией Викторовной Савченко под микроскопом разглядываем. До его второй жены добрались. Или как лучше выразиться? Его второй половины?
— Я думаю, нужно отрабатывать не личные, а деловые связи, — сказал Самарин.
— Слышу глас не мальчика, но мужа! — воскликнул Осаф Александрович. — Честно говоря, тоже так считаю, но для очистки совести нужно бы поглядеть, что собой представляет эта Света Сиськова.
Дмитрий подошел к экрану.
— Проживает вместе с новым мужем Франсиско де лас Касас в Барселоне. — прочитал он вслух. — И с чего бы ей вдруг заказывать убийство бывшего мужа? А если зачем-то и понадобилось его убрать, можно бы обычным образом — контрольный выстрел в голову — и всего делов. Зачем ей воротить всю эту историю с собаками? Совершенно невероятно.
— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Дубинин. — А ведь вы, наверное не с пустыми руками к нам, а, Дмитрий Евгеньевич?
— Нет, — кивнул Дмитрий.
— Давайте, Эмилия Викторовна, послушаем подрастающее поколение Выкладывайте, что там у вас.
— Моя сестра недавно вернулась из Усть-Нарвы, — начал Самарин — Кроме нее, там был известный журналист Борис Синельников с сыном.
По мере его рассказа Осаф Александрович мрачнел. Несколько раз он хотел было перебить Дмитрия, но затем махал рукой — мол, продолжай. Когда Самарин закончил, старый криминалист заметался по кабинету, запустив пятерню в остатки волос.
— За границей, значит. Умно.
— А у нас руки коротки.
— Не то чтобы коротки, а укорочены, — кивнул Дубинин. — Трудновато убедить эстонских коллег, что мы имеем право действовать безо всяких ордеров, постановлений и тому подобного. А если попробуем только пальцем до них дотронуться — первые и будем виноваты. Разбойное нападение.
— Как будто наши мафиози там не орудуют! — заметила Эмилия Викторовна — Эти самые собачники или не знаю, как их назвать, они же купили участок или взяли в аренду, проложили дорогу, к ним всякие шишки ездят, и ничего — полиция смотрит сквозь пальцы.
— Ну знаете, если мальчик не ошибся, шишки, которые туда ездят, такого размера, что и эстонская полиция будет при встрече с ними помалкивать в тряпочку. Это с лишенными гражданства бывшими шахтерами из Кохтла-Ярве можно носом крутить, а когда является машина из окружения президента, член «семьи», то сразу язык прикусишь
— Погодите, погодите, — Осаф Александрович резко остановил свой бег по комнате, — машина из Москвы, государственный номер. Проверяли, на кого зарегистрирован?
— На администрацию президента, — развел руками Дмитрий. — Там их целый парк. Другими словами, из тех, что на подхвате. Сегодня Семен Семеныча в аэропорт подбросит, завтра жену Сидора Сидоровича отвезет на дачу.
— Для поездки в эстонский питомник использовали именно такую, ничейную машину, — покачал головой Дубинин и снова добавил. — Умно. Очень умно. Тут, знаете, действовала птица высокого полета
— Я же вам говорю, Осаф Александрович! — заметила Баркова — А вы все про месть разгневанной жены. Это несерьезно… Никакая жена не станет расправляться с мужем таким странным способом.
— А вот того, замешаны сюда или нет бывшие жены Савченко, мы не знаем. Я согласен, скорее всего нет, не замешаны. Но вовсе не потому, что за собаками приезжают те, кто может воспользоваться машиной из Кремля. Пути Господни неисповедимы. Все может быть связано самым странным образом.
— Я вот как раз думал, — заметил Дмитрий, — ну, Савченко и Новосельская — понятно. Оба политики, хотя и совершенно разные Оба баллотировались в губернаторы и были, пожалуй, самыми опасными противниками нынешнего. Но Барханов! Это совершенно меняет ситуацию. К политике он вроде отношения не имеет, или я не прав?
— Осаф Александрович, посмотрите, кстати, что у вас там на Барханова, — сказала Баркова.
* * *
Отправляясь к молодому, но уже весьма известному хирургу Валентину Петровичу Барханову, Самарин вновь и вновь прокручивал в голове информацию, полученную в «Добрыне». Сведения, которые можно было получить там, были самыми полными. Если не знают в «Добрыне» — не знают нигде.
