— Да плюнь ты, — утешала его жена, — будто не знаешь, что так живет вся страна. В газетах вон и то пишут, что вся Россия пронизана коррупцией и теневой экономикой. А потому успокойся.
— Нет, ты подумай, неужели в налоговой инспекции сидят идиоты, ну кто станет охранять серьезную фирму за три тысячи рублей?! Они же посмотрят в договор и рассмеются.
— А ты думаешь, они не смотрят? Еще как смотрят! И не смеются. Потому что сами точно так же живут. И получают как ты — по белым договорам и по черненьким.
* * *
Мила, точнее, Эмилия Баркова считалась лучшим оперативником до тех пор, пока заезжее московское начальство однажды после фуршета не пожелало употребить ее по интимной линии. И тогда майор Баркова выбросила начальника в чине генерал-лейтенанта на тротуар вместе с большим оконным стеклом. Генерал поднялся, встряхнулся, вернулся назад в учреждение и приказал немедленно уволить майора за аморалку Причем это его требование было сформулировано с помощью очень даже ненормативной лексики. Питерское руководство перевело ее подальше от глаз приезжего начальства в «Эгиду». Но в «Эгиде» у Плещеева было достаточно и своих прекрасных дам, которые, кстати, работали так, что дай бог всякому мужику. Поэтому Плещеев оформил ее в контору Андрея Кирилловича.
На службу доставлял майора ее муж, и он же забирал жену в конце рабочего дня, порой растягивающегося на несколько суток. Муж у майора был забавным лысым коротышкой, очень похожим на Ролана Быкова. В ожидании жены он важно прохаживался под окнами конторы около своей «шестерки» цвета «баклажан» Несколько раз Андрею Кирилловичу милостиво дозволялось стать их пассажиром, и он изумлялся, тому, как может меняться женщина в присутствии любимого мужчины. Муж, который вряд ли дорос до ее плеча, да к тому же был старше лет на пятнадцать, заставляв ее из властною руководителя боевого подразделения мгновенно превращаться в нежно воркующую заботливую пташку. А в конторе Милу, в прошлом майора Баркову, боялся и сам Андрей Кириллович. Особенно, когда оставался с нею один на один в тренажерном зале, хотя в свое время был обладателем нескольких данов. Но для нее словно не существовали ни опыт противника, ни разница в весовой категории, она бросала здоровенных мужиков об пол, словно это были мешки с костями.
— Уж если женщина занимается мужским делом, — солидно объяснял Андрей Кириллович, — так достигает в этом деле необыкновенных высот.
Кто-то объяснял ее талант мгновенной реакцией — Мила всегда действовала с опережением в десятую, сотую долю секунды. Но именно этой доли и не хватало учебному противнику, чтобы провести прием. Другие говорили, что дело как раз в приемах — она их перерабатывала творчески.
При этом Мила вовсе не была мужиком в юбке, а к тому же самым позорным образом боялась мышей и тараканов. И когда однажды на их контору случилось нашествие этих быстроногих ночных насекомых, она взяла на три дня отгулы, потребовав, чтоб к ее возвращению вся нечисть была вытравлена, в противном случае она сюда ни ногой…
В мужской контингент конторы она вносила некоторую задушевность и мечтательность.
Многие из ребят по очереди тайно влюблялись в майора Баркову, а потом, найдя для своих лирических устремлений другой объект, сохраняли в душе теплое к ней отношение, частицы которого распространялись и на товарищей.
Глава 3. Где ты, папа?
Маленький мальчик старательно и сосредоточенно залезал на трехколесный велосипед. Ему помогала молодая женщина с усталым лицом.
— Смотри, папочка, смотри, как твой сынок подрастает, — говорила она, обращаясь к висевшей на стене большой черно-белой фотографии в рамке.
Мальчик наконец устроился на сиденье и покатился на велосипедике по комнате вокруг стола. «Ж-ж-ж!» — гудел он при этом громко, подражая мотору.
— Вот, папочка, смотри! Мы уже и велосипед освоили, а тебя все нет, — женщина снова посмотрела на фотографию. — Все говорят: «не жди», а я жду. Дядя Алеша опять замуж зовет, это он велосипед принес, а он знаешь как дорого теперь стоит? Мне бы никогда такого не купить. Может и, правда, я дура, а? Папочка? — И она снова обернулась к фотографии.
С фотографии на них глядел он, Савва.
Уже который раз ему снилась его семья. Жена и сын. Сначала сын был младенцем, у него прорезался первый зуб. И жена знакомой серебряной ложкой с витой ручкой постучала по этому зубику, чтобы показать ему, «папочке»». А он смотрел на них с фотографии, не в силах даже глазом моргнуть, и молил, молил ее молча: «Ну назови же меня по имени, чтобы я все вспомнил! Назови меня как-нибудь!» Но жена упорно называла его папочкой.
— Смотри, папочка, мы уже ходить умеем, — говорила она в другой раз.
И сын, переставляя смешные маленькие ножки, неуклюже передвигался, держась за диван.
Савва смотрел на них со своей фотографии и думал всегда одинаково: «Все это я уже видел во сне, но сейчас я не сплю! Мне только нужно как-то подвигать лицевыми мышцами или хотя бы моргнуть, чтобы жена поняла, что я и в самом деле жив!»
Изо всех сил напрягаясь, он пытался подать ей знак, но ничего не получалось. А жена по-прежнему показывала ему подрастающего сына и рассказывала про свои новости. Новости были одинаковые:
— Дядя Алеша опять уговаривает: мальчика я запишу на себя, хочешь, мы ему даже ни о чем не скажем, будет считать меня настоящим отцом. Ну, папочка? Что ты нам посоветуешь? Нужно нам оформлять свидетельство о твоей смерти или еще подождать? А, папочка?
— Назови же меня по имени! — продолжал безмолвно молить ее Савва, — я все тогда вспомню и вас сразу найду.
Но жена не догадывалась об этом. А Савва ощущал, как глаза его наполняются влагой. Сейчас слеза покатится по щеке, и жена сразу догадается, что я жив. Не может же плакать фотография, это же — не чудотворная икона! Он пытался моргнуть, ускорить приближение слез, но жена поворачивалась спиной. И комната их с круглым столом посередине, с тюлевыми занавесками, такая знакомая, как бы отдалялась. На этом сон обычно заканчивался, и, проснувшись, Савва ощущал на глазах настоящие слезы.
Но сегодня случилось что-то другое.
— А ну вставай! — вдруг услышал он грубый голос. — Вставай, говорю! Разлегся туг, пес приблудный!
Савва еще не успел стряхнуть сон и раскрыть глаза, как кто-то пнул его ногой.
* * *
Заместитель начальника городской прокуратуры Вячеслав Петрович Зотов ничем особым не прославился и не отличился Пост свой он занял недавно. Его предшественнику пришлось уйти, после того как по пятому каналу были показаны кадры, снятые скрытой камерой.
Его предшественнику пришлось уйти, после того как по пятому каналу были показаны кадры, снятые скрытой камерой. В течение трех минут россияне с изумлением взирали на сцену, достойную третьесортного порнографического фильма, создатели которого поскупились на оплату актерам, в результате чего исполнителем роли Дон Жуана стал лысеющий господинчик с круглым брюшком.
Впрочем, клип имел грандиозный успех. На телевидении безостановочно звонил телефон и дозвонившиеся, не стесняясь в выражениях, высказывали все, что они думают и о заместителе городского прокурора, и о тех, кто этот ролик снял, а особенно о телевизионщиках, которые показывают такую пакость. Ведь дети могли увидеть!
