Он спал в одежде — в брюках и джемпере, без одеяла, под головой у него была небольшая подушка.
Это что еще за фокус?! Вор вряд ли, забравшись в чужую квартиру, станет в наглую отдыхать. Скорей всего, этот тип проник сюда не случайно, а поселился давно и надолго.
Вот тут-то все у него и оборвалось. Такой подставы он не ожидал. Получалось, пока за ним гонялись по всей Европе, чтобы отнять остатки семейного капитала, который он берег изо всех сил, супруга спокойно предавалась блуду с этим узколицым тощим мужичонкой. Может быть, даже сегодня ночью! То-то он средь бела дня нежится на диване, который Геннадий лично заказывал в ателье! Набирается сил, понимаешь ли…
Лицо у мужика странно дергалось, потом он вдруг всхлипнул. Тоже еще, нежности. Ясное дело, взял ее жалостью. Ольга всегда была слаба на эту тему. И Геннадий, разозлившись, пнул его правой с поворотом, не слишком сильно, но довольно резко.
Мужик просыпался медленно, и за это время Геннадий успел ему врезать еще пару раз.
— Ты что ж, пес приблудный, обрадовался, что хозяин в отъезде?
Его трясло от ненависти к этому типу и он с трудом себя сдерживал, чтобы не вломить всерьез. Не хватает потом самому же вызывать скорую. А то и подзалететь на уголовке.
Но тощий хахаль вел себя странно. Он не защищался, а когда проморгался и сел, вдруг выпалил:
— Здравствуйте, Геннадий Алексеевич. Я же говорил Ольге Васильевне, что вы сегодня вернетесь, а она не поверила и пошла на работу. Извините, что заснул.
После такого неожиданного монолога драться Геннадию сразу расхотелось. Хотя выяснить, кто он такой и с какой стати разлегся в их квартире, все-таки стоило.
— Ты туг кем заделался? — спросил Геннадий по-прежнему грубо — Документы у тебя есть?
Мужик уже поднялся и протянул руку.
— Извините, Геннадий Алексеевич, меня зовут Савва. Я здесь, как бы это сказать, охранял квартиру от бандитов. Они на вашу семью несколько раз наезжали. Ольге Васильевне даже угрожали паяльником. Хотели, чтобы она переписала квартиру на них в счет вашего долга, вот я и…
Мужик был довольно высок, но уж очень тощ. И представить его отбивающим квартиру от бандитов было нелепо.
— Что ты мне лапшу вешаешь? Это ты-то от бандитов? Сторож хренов. Паспорт давай!
Все-таки хозяином и квартиры и положения был Геннадий, и он собирался оставаться им дальше Пока мужик смущен, нужно бы забрать у него паспорт, а дальше уж устанавливать истину На хахаля он в самом деле не очень походил, хотя кто знает, что могло взбрести Ольге в голову за время его, Геннадия, отсутствия Но если это никакой не страж их семейной недвижимости, а квартирный вор, то, тем более, с ним полагалось разобраться.
— Паспорта у меня, извините, Геннадий Алексеевич, нет. И других документов тоже. Я без них живу, — заявил вдруг мужик слегка смущенно.
— Из тюрьмы, что ли, сбежал? — грубовато пошутил Геннадий.
— Да, ушел.
Только этого еще не хватало. Так вот почему он не сопротивлялся! Прикидывается овечкой, а повернешься спиной, всадит перо, вещи свяжет в узел и — к другим, таким же доверчивым Если ему удалось сбежать из тюряги, за ним ой какой длинный должен быть хвост разных дел, на пожизненную потянет.
— Вы ошибаетесь, Геннадий Алексеевич. Я — не квартирный вор и не хахаль, как вы предположили сначала, просто мне кажется, что в вашей квартире я когда-то однажды жил. Может быть, совсем немного или в раннем детстве, иначе бы я вспомнил больше. А насчет тюрьмы вы подумали сейчас правильно. Я в ней оказывался два раза. Первый раз — в Сибири, когда пытались выяснить мою личность, а второй раз недавно, в Крестах, я оттуда выводил вашего сына.
— Какою сына, что ты несешь?!
— Старшего, Петю. У вас очень хорошие сыновья. И жену вы напрасно подозреваете, она у вас изумительная самоотверженная женщина.
— Ладно, уж как-нибудь я сам разберусь.
Мужик никак не хотел отвечать на его грубое «ты», и Геннадий тоже смягчил тон.
— Что вы такое там про Петра отмочили?
Представить разумного старшего сына, студента-отличника, попавшим в следственный изолятор было невозможно. Хотя, пока его не было, тут могло случиться что угодно.
— Почему Ольга не сообщила? Его что, в самом деле в Кресты засунули? Или это все из-за меня?
— Это страшное недоразумение. Петю там должны были убить, но я успел его вывести.
— Вы? Вы что, генеральный прокурор? — спросил Геннадий, недоверчиво усмехнувшись — Или городской судья? Вы уж кому другому такое лепите.
— Не обижайтесь, Геннадий Алексеевич, но я это смог сделать. Хотя было очень трудно. За Петей охотились люди Беневоленского и Бельды. Вы, возможно, не слышали про них. Были такие два фигуранта. Потом их убили.
Так вон оно что! Теперь многое прояснялось Значит, все-таки из-за него! Ну, подонки! Не удалось дотянуться до отца, так они — сына
— Нет, это не из-за вас. Я думаю, Петя чем-то сам, лично, насолил этим людям. Я не знаю чем, но, видимо, очень сильно, если его решили убрать. Мне это знакомый вор в законе рассказал. К счастью, их уже нет в живых. И охранять вашу квартиру тоже нет надобности, — человек, назвавший себя Саввой, смущенно улыбнулся, — я уж так, жил у вас по инерции.
Получалось, что Геннадий ему обязан за сохранность квартиры и спасение сына Хотя все это было очень странно. И какой-то вор в законе. Еще не хватает, чтобы он тоже здесь поселился. Хороша будет малинка-ягодка.
— Савва, извините, как вас по отчеству? — только и мог сказать он, правда, вполне миролюбиво.
— Просто Савва — мужик опять смущенно улыбнулся — У меня, видимо есть отчество, но я его не знаю. Имени своего — тоже не помню. Саввой меня назвал один чудесный старик, когда спас. Это было в тайге, есть такая река, Витим, знаете?
Слишком много непонятного было наворочено вокруг этого типа, и Геннадий решил отмахнуться.
— Какая мне разница — Витим, Интим. Савва так Савва. Извините, если я вам слишком врезал.
— Я мышечной боли почти не чувствую Голова — бывает, — добавил Савва еще одну загадку насчет себя — Ой, извините! Вы ведь с дороги.
Савва так Савва. Извините, если я вам слишком врезал.
— Я мышечной боли почти не чувствую Голова — бывает, — добавил Савва еще одну загадку насчет себя — Ой, извините! Вы ведь с дороги. Хотите кофе или чаю? — встрепенулся Савва. — Там ваша чашка стоит, неприкосновенная Ольга Васильевна Пете и Павлику из нее пить не разрешала, берегла. А может быть, лучше ей позвонить? Сейчас как раз должна быть перемена. Это будет для нее огромная радость. Если телефон забыли, он на всякий случай приколот на бумажке в прихожей.
Глава 5. Платон
Анна Ильинична закончила убирать кухню, туалет, ванную и перебралась в комнату.
— Я мешаю, Анна Ильинична? — спросил Платон и с готовностью отъехал от стола, на котором стоял включенный компьютер.
— Что ты, Платон, сиди, работай. Я только под столом уберу крошки
— Это я вчера вафлю уронил, вы извините. Думал собрать, а потом забыл. Да мне и не дотянуться. Простите мою неряшливость.
— Платон, милый! О чем ты говоришь! Всем бы мужчинам такую неряшливость.
Слово «мужчинам» она произнесла, не задумываясь, но оно заставило вспомнить об одном деликатном поручении
Два с половиной года назад она, тридцатилетняя женщина с университетским образованием и семилетней дочкой, оказалась без работы, потому что очень перспективная фирма, в которую она устроилась недавно, закрылась. Тогда-то Анна Ильинична и дала бесплатное объявление в газету «Из рук в руки», хотя все ее убеждали, что в этом нет никакого смысла. Может быть, у всех так и было, но ее объявление обрело, так сказать, смысл, который явился к ней домой в виде женщины. Гостья явно имела работу и, соответственно, зарплату. Поговорив минут двадцать, она предложила работу по уходу за интеллигентным юношей-инвалидом, которая не требовала от Анны Ильиничны большого напряжения. Нужно было приходить к нему трижды в неделю, приготовить еду, убрать, постирать. Анна Ильинична согласилась, не раздумывая, получила под расписку сумму, которая ей показалась роскошной, завела сберкнижку и с тех пор каждый месяц, без единой задержки, первого и пятнадцатого числа ей переводили зарплату, а также деньги на содержание юноши
