— Садись, — предложил я. Рожа у Тенаха при всей торжественности все-таки растерянная. Величаво растерянная. Он не знает, чего от меня ждать. На его месте я бы тоже не знал. Впрочем, я и сам не знаю.
— Вина хочешь? — не дожидаясь ответа, я плеснул ему с полстакана. Тенах изумленно воззрился на вино.
— Ты пей, не отравлено.
Тенах изумленно воззрился на вино.
— Ты пей, не отравлено. Не бойся, я не буду тебя сегодня убивать.
— Шутишь, — неуверенно произнес Тенах.
— Ну что ты, — я полюбовался жидким зеленым огнем в моем стакане и отхлебнул. — Какие шутки. Я и в самом деле не буду тебя сегодня убивать. Конечно, стоило бы. Только жарко.
— Жарко, — угрюмо согласился Тенах и пригубил. — Хорошее вино.
— Хорошее, — подтвердил я и потянул глоточек.
— У меня к тебе есть дело, — после недолгого молчания сообщил Тенах. Можно подумать, я и сам не знал. Не вино же он ко мне пить притащился. Да и еще при полном параде. Без крайней нужды он бы ко мне и не сунулся. Только мне до его дела — и дела нет.
— А у меня к тебе нет дела, — отрезал я. — Пей вино и не дерзи. А то еще передумаю и убью.
— Жарко, — усмехнулся кончиками губ Тенах. — Но выслушать тебе меня придется, Наемник.
— Пожалуй, я все же передумаю, — произнес я. — В жизни таких наглецов не видел. Я Наемник Мертвых Богов, ты — слуга живых, это твои Боги убили моих. И у тебя еще хватает наглости прийти ко мне по делу. А ведь знаешь, чего мне стоит видеть твою рожу!
— Если бы ты знал, чего мне стоит видеть твою, — с тихой убежденной ненавистью в словах произнес Тенах. Голос его при этом остался спокойным, даже будничным. — Но мне нужна твоя помощь.
Нда, тут он меня уел. Он ведь меня ненавидит, пожалуй, побольше, чем я его. И по той же самой причине. Такие, как он, уничтожили мир таких, как я. И произошло это не когда-то, а на нашем веку. Он и его мир победили. Ненавидеть побежденных так естественно. Даже естественней, чем ненавидеть победителей. Они уничтожили нас и теперь живут своим умом. Если Тенах пришел ко мне, значит, он не справляется. Что бы так мне случилось, но ему не по зубам. Я мог бы злорадствовать, да вот не выходит. Потому что этот молодой самоуверенный паршивец наступил на самого себя и отправился ко мне за помощью. Ей-же слово, начинаю его уважать. Трудно признать, что ты чего-то не можешь. Тем более перед побежденным?.
— Ладно, Тенах, — согласился я. — На счет моей рожи — это довод весомый. Излагай свое дело. Что там у тебя случилось?
— Если б я знал, — Тенах на удивление быстро взял себя в руки. — На первый взгляд так вроде и ничего.
Он снова замолчал.
— Жутко. Не понимаю. Не бывает. Все кажется, что вот-вот проснусь. Не знаю, как объяснить. Может, все глупости. Но я бы хотел рассказать. Ты эту землю знаешь.
Тишина между нами зазвенела, словно ее наполнили невидимые пчелы.
— Знаю, — согласился я. — И тебя знаю. С пустыми бы руками не пришел. Рассказывай про свои глупости.
— Эйр и Ээнкет. Помнишь еще?
— Помню, — я их действительно помнил. Глупые, мерзкие склочницы. Чем они могли встревожить Тенаха?
— Поругались. Вот… Сцепились.
— Как обычно, — усмехнулся я.
— Нет, — качнул головой Тенах. — У Ээнкет шрам теперь, — он показал пальцем от угла рта к уху. — Эйр платок носит. Понимаешь, они, конечно, и раньше… но ведь не так…
Я понимал. Трудно представить этих старых дурех, наносящих друг другу увечья.
— Странно, — вслух подумал я.
— Не очень. Я, дурак, не сразу и понял. Хотя, может, и раньше что-то было, да я не заметил. Что-то не такое явное.
— Ты бы и этого не заметил. Что-то еще было потом. Похожее. Да, Тенах?
Тенах сосредоточенно кивнул.
— Молодые. Ты их детьми помнишь. Так что по именам не стоит. Один избил брата поленом, руки переломал. Другой мать из дома выставил. Еще один застрелил лошадь под соседом на скачках. И много еще такого. Режутся каждый день. По поводу, без повода, все едино. Молодая девчонка убивает любимую собаку за то, что та не хочет есть вчерашнюю похлебку. Видал такое? И все всех учат жить. И все кричат. Ты меня не вином удивил, Наемник. Ты меня голосом удивил. Я отвык от тихих голосов. Все кричат, понимаешь? И пакостят. И отказывают в любой просьбе. Даже себе во вред.
— Лучше в кипящий суп голым задом сяду, чем друга угощу? — усмехнулся я, вспомнив пословицу.
— Именно так, — подтвердил Тенах без тени улыбки. — Если будет выбор — сядут. Хотя бы и в кипяток. Помнишь ведь, у нас колодцы по одному на два двора?
— Помню, был такой старый обычай.
— Был. Почти все колодцы отравлены. Кто из соседей отравил — дело темное. Сам без воды, зато соседу пакость.
— Вот в колодцы, извини, не верю. Не бывает такого.
— Не бывает, — вздохнул Тенах. — Хорошо у тебя, Наемник.
Когда он это сказал, я поверил. И в колодцы, и в собаку. Потому что он сказал, что и думал. Сразу видно. А уж если человеку у врага в доме хорошо…
— Ладно. Верю. Дальше.
— Понимаешь, дальше — больше. Не знаешь, чего и ждать. Все как не в себе. Будто бояться чего-то. Или их что-то заставляет. Нет, не то… не могу назвать. Нашептывает. Не свои мысли… а вроде как свои.
— И давно вы так живете?
— Давно, — признался Тенах.
— Отчего же за советом пришел сейчас?
— А мне вчера подумалось, что это твои штучки, и тебя надо убить.
— Не сказал бы, что это у тебя своя мысль, — хмыкнул я.
— Оно и страшно. Почти как своя. Захватило, понесло… еле опомнился.
— И решил не убивать, а посоветоваться? — полюбопытствовал я.
— Не смейся, Наемник. Хотя, — он махнул рукой, — смейся, твое право. Я отвык. Мне нужен совет. Это безумие. Словно мир стал на дыбы. Ты знаешь этот мир лучше. Если не ты, никто не знает. Ты ведь был Стражем Границы.
— Не «был», Тенах, — поправил я. — Ты все время забываешь. Я нанимался на срок, это верно. Но мои Боги мертвы, и отпустить меня со службы некому. Я не «был». Я и есть Страж Границы. И все, что на ней происходит, мое дело. Ты должен был прийти ко мне раньше.
— Я не знал, — очень просто произнес Тенах. — А ты можешь хоть что-нибудь сделать?
— Попытаюсь. Надо бы самому посмотреть на колодцы ваши отравленные.
— Тебе это все о чем-то говорит?
— Пожалуй. Да и тебе тоже. Это ведь ты сказал «мир встал на дыбы». Похоже, так и есть. Остается выяснить… хотя нет. Но если я не ошибся…
— Я твой должник, — серьезно сказал Тенах.
Но если я не ошибся…
— Я твой должник, — серьезно сказал Тенах.
— Ну, нет. Ты мне ничего не должен. Завтра пойдем, посмотрим колодцы.
Как-то получилось, что Тенах никуда не пошел, и вечер мы провели вместе за вином и разговорами. Я поинтересовался, не избалуются ли в отсутствие настоятеля храмовые прислужники. В ответ он любезно посоветовал мне заниматься своим делом. Так я и поступил: выпил вина и призадумался, краем уха продолжая слушать Тенаха. Чутье у него, надо признать, отменное. Другой бы на его месте забил тревогу слишком поздно, а то бы и вовсе не догадался. И за советом он пришел ко мне, хотя ему и неоткуда знать, что я в таких делах понимаю побольше прочих. В иные времена из него получился бы сильный маг. В иные — да, но не теперь. Слишком молоды его Боги. Они еще не успели врасти в эту землю, влиться в эту воду, еще нет в этом воздухе их дыхания, и огни этих костров — не их огни. Они здесь чужие. Их сила здесь еще ничего не значит. Много времени пройдет, пока этот мир их примет и сольет с ними свою силу. При жизни Тенаха этому не бывать. Он не маг, и магом не будет, так что расхлебывать придется мне. Моих Богов уже нет, я не смогу ничего сверх того, что успел узнать раньше, но их след еще не остыл на этой земле, и она мне ответит. Если, конечно, тех начатков знаний, которых я успел нахвататься, станет на такое дело.
