Боги, мертвые мои Боги, где же моя жена? Меня прошиб пот. Не мог ей вурдалак ничего сделать, я сразу с ним схватился, едва он вошел. Или, может, пока мы сражались, за моей спиной кто-нибудь…
Нет. Нет!
— Ахатани! — заорал я.
Крышка сундука откинулась.
— Здесь я, — недовольным тихим голосом сообщила Ахатани, подымаясь во весь рост с ребенком на руках. — Не вопи так громко, ребеночка испугаешь.
Невзирая на появление вурдалака, вопли, пребывание в сундуке и прочее, Тайон по-прежнему мирно сосал. Он почмокивал, сопел и издавал смешные звуки, глотая молоко.
— Уж если этот ребеночек вурдалака не испугался, меня он не испугается и подавно, — проворчал я, помогая Ахатани сначала вылезть из сундука, а потом обойти лужу крови на полу, не запачкав подол.
— Беспорядок какой, — вздохнула Ахатани, глядя на лужу вурдалачьей крови. — Ты не ранен?
— Нет. А с уборкой придется подождать. Воды в доме нет, а выходить наружу, пока вурдалак не сгорит, мне что-то не хочется.
— Чем ты его? — поинтересовалась Ахатани, ласково целуя лобик Тайона.
— Твоими шпильками для рулетов. Не беспокойся, там еще много осталось, — я сел и залюбовался энергично сосущим Тайоном.
Не беспокойся, там еще много осталось, — я сел и залюбовался энергично сосущим Тайоном. — Болван я. Вот тебе в голову пришла действительно отличная мысль — спрятаться в сундуке. Там целый полк разместить впору. Правда, если долго сидеть, можно и задохнуться.
— Ничего подобного! — запротестовала Ахатани. — Я в нем дырочки провертела.
— Зачем? — я даже опешил.
— Когда Тайон подрастет, он захочет играть в прятки. Надо же подготовить для него место.
Я захохотал, не сдерживаясь. Тайон сердито фыркнул и слегка поперхнулся молоком. Ахатани мелькнула на меня возмущенный взгляд и принялась утешать ребеночка. Да, с рождением Тайона кротости у моей маленькой святой заметно поубавилось.
В дверь яростно застучали ногами. На мгновение у меня мелькнула шальная мысль, что безголовый вурдалак выскочил из костра и жаждет снова переведаться со мной: пойдем, дескать, выйдем. Но это оказалось плачущая Халлис с ребенком на руках.
Я распахнул дверь, впустил Халлис и быстро вновь захлопнул дверь. Вслед за Халлис в дом ворвалась невыносимая чадная вонь. Халлис обессиленно опустилась на пол, чудом миновав кровавую лужу, и зарыдала в голос.
— Перестань сейчас же, ребенка испугаешь! — Ахатани незамедлительно отобрала у плачущей Халлис еще громче орущего ребенка, отдала мне Тайона и приложила сына Халлис к груди. Тайон решил не брать с него пример и не зашелся в вопле, зато незамедлительно наделал мне на рубашку. Ребенок Халлис перестал орать, и я хотя бы мог разобрать, что кричит сама Халлис.
— Ох, Наемник, ох, миленький! — она цеплялась за мои ноги так отчаянно, что я едва не свалился с Тайоном ей на шею. — Ой, пойдем, пойдем, пожалуйста! Пойдем скорее!
Она захлебывалась плачем. Мне стало жутковато: чтобы Халлис начала давиться слезами, должно произойти что-то страшное.
— Куда? Говори толком! Да заберите у меня кто-нибудь ребенка!
Сущее светопреставление. Ахатани успокаивала малыша Халлис, сама Халлис судорожно всхлипывала и цеплялась за меня, а мой сын с сосредоточенной радостью плевал мне в ухо.
— Наемник, миленький, они его убьют! — причитала Халлис.
— Кого — Тенаха? — С трудом сообразил я.
Халлис кивнула.
— Кто убьет? Где? Что случилось? — мои быстрые вопросы заставили Халлис на минуту прекратить рыдать и попытаться сказать что-то членораздельное. Я начал вникать, но тут в дверь снова постучали.
На сей раз за дверью стоял Тенах. Халлис ринулась в его объятия, сметая на своем пути совершенно все.
— Хвала всем Богам, мертвым и живым, Тенах! В кои-то веки ты действительно вовремя! — восхитился я.
— Что тут случилось? — удивился Тенах, озирая кровавую лужу, плачущую жену, Ахатани со своим сыном на руках, а меня — с моим.
— Нет, это у тебя что случилось? Кто тебя чуть не убил?
Удостоверившись, что Тенах цел и невредим, Халлис тут же попросила Ахатани отдать ей ребенка. Очевидно, чтоб убедиться, что во время бега у него от тряски ничего не оторвалось. Ахатани, пожав плечами, отдала ей ребенка и забрала у меня Тайона. Лишившись моего уха, Тайон завопил. Ахатани взяла выдолбленную сухую тыковку с сушеным горохом и принялась его развлекать. Когда тыковка загремела и Тайон успокоился, сын Халлис, наоборот, заорал. Халлис тут же принялась проверять, все ли с ним в порядке, но он, оказывается, просто-напросто тоже хотел тыковку.
— С ума сойти можно! — вздохнул я, когда Ахатани унесла детей в комнату, успокоила и укачала. В колыбель они поместились оба. Хорошо, что я сделал Тайону такую большую колыбель.
— Чисто голодные бесы воют! — энергично поддержал меня Тенах. — И как это оборотень к нам полез? Я бы на его месте испугался, честное слово.
— Куда полез — в дом? — насторожился я. — А ну, выкладывай!
— Тише, дети спят! — Ахатани осторожно вышла к нам и притворила дверь.
Тенах кивнул и принялся шепотом рассказывать. Халлис пристроилась рядом с ним, положив ему голову на плечо, и время от времени поправляла его рассказ.
События развивались следующим образом. Только-только Халлис начала укачивать ребенка, только-только он начал засыпать, как у двери раздалось непонятное царапанье, стук и возня. Ребенок, разумеется проснулся. Разъяренная Халлис схватила кочергу и высунулась в окно. Зверь, похожий на волка неимоверных размеров, стоя на задних лапах, пытался открыть дверь. Поскольку попытки оказались безуспешными, другой такой же зверь уже начал превращаться в человека. Халлис как раз застигла его в середине превращения. Она заорала и бросилась за Тенахом. Волк-человек продолжал превращаться. Другой впрыгнул в окошко: перепуганная Халлис затворила его неплотно. Халлис призывала Тенаха и лупила зверя кочергой. Когда Тенах прибежал на помощь, зверь рычал от боли, но все равно пытался добраться до ребенка.
— Ты уверен, что именно до ребенка? — перебил я Тенаха.
— Совершенно уверен. Он даже и не пробовал напасть на меня.
— Рассказывай дальше, — отрывисто сказал я.
А дальше второй оборотень завершил превращение, открыл дверь и тоже ворвался в дом. И быть бы нашим друзьям вместе со своим сыном мертвее мертвого, когда бы не блажь Тенаха. Все дело в том, что посвящен он был своим Богам еще с малолетства. Стать отцом — да ему такое и не снилось! Когда же судьба даровала ему немыслимо орущее чудо, он, по-моему, слегка рехнулся. Защищал ребенка от целой кучи воображаемый опасностей. Даже спать ложился при оружии. Так что в отличие от меня, Тенах был вооружен и встретил непрошенных гостей не голыми руками, а как полагается. Когда оборотни насели основательно, он велел Халлис бежать. Той два раза повторять не надо: схватила орущего ребенка и понеслась, не разбирая дороги, прямо к нам. Прямо скажем, не ближний свет, да ведь идти ей больше не к кому. Вдобавок она надеялась найти у меня помощь. Поэтому Тенах, покончив с упырями, не стал искать жену по соседям, а прямиком направился к нам.
— Дело скверное, — вздохнул я и поведал Тенаху о вурдалаке. Тенах, как я и ожидал, изрядно повеселился. Халлис слушала, побледнев от страха за ребенка, и то и дело бросала испуганные взгляды на дверь, за которой спали дети.
