Ассистент открыл боковое отделение на тележке, и оттуда повалил пар. Ассистент достал полотенце и развернул его. Доктор приподнял ребенка над раствором, потом повернул пуповину и потянул. Глазки раскрылись — ошеломляюще голубые, малышка закашлялась, извергнув удивительное количество розовой жидкости, расплескавшейся по лицу и груди доктора, и сразу же захныкала.
— Все нормально. — Доктор протянул девочку ассистенту, который, обернув ее теплой пеленкой, начал осторожно обтирать мокрое тельце. На секунду она умолкла — как выяснилось, просто чтобы набрать побольше воздуха для плача. — Мне тоже полотенце, пожалуйста. — Доктору пришлось перекрикивать громкий визг. Ассистент ловко кинул ему полотенце, и доктор вытер лицо.
В комнате зазвучал женский голос:
— Рождение в 9. 48 12 августа 2099; 21 Мухаммеда 295.
Ребенку дано имя Сандра Парселл О'Хара.
— Никогда раньше не видела металлический зажим на животике, — заметила О'Хара.
— Это нововведение. Заживление проходит легче. Через пару дней все будет хорошо. — Доктор бросил полотенце в корзинку для мусора.
— Могу я подержать… Сандру?
— Если пообещаете не ронять. — Он кивнул ассистенту, ловко запеленавшему малышку в сухую пеленку и протянувшему ее О'Хара. Существо продолжало независимо взвизгивать.
О'Хара взяла девочку и нежно дотронулась до щечки.
— Сейчас, сейчас, маленькая. — Она прижала ее к себе. Хныканье внезапно прекратилось, ручка нашарила грудь.
Крошка вздохнула, приникла к матери и зачмокала губками. О'Хара от неожиданности едва не уронила теплый сверток.
— Сильнейший инстинкт, — заметил доктор.
— Да, скажу вам… — Она кашлянула, прочищая горло. — Можете ли вы вызвать… э… лактацию? Если бы вы…
— Физически — нет проблем, просто ввести некоторые гормоны. Но мы не должны позволять девочке так связывать вас. Это создаст нам затруднения в яслях, да и для вас лично.
— Конечно. Я понимаю.
— Давайте лучше устроим ее в отделение для новорожденных, — вмешался ассистент.
О'Хара протянула ему ребенка, и он перепеленал девочку в новую подогретую простынку. Малышка подарила О'Хара недовольную старческую гримасу, но не заплакала.
О'Хара смотрела, как ее уносят через двойные двери, и задумчиво терла мокрое пятнышко на груди.
— Материнский инстинкт? — спросил Джон.
— Не совсем. Возможно, в какой?то степени. Я обдумаю все причины и следствия… Привязанность к ясельной маме…
— У тебя она была, — заметил Дэн.
О'Хара с любопытством взглянула на него:
— А у тебя — нет. У тебя была настоящая мать. (Дэн был с Земли, из Пенсильвании.)
— Я вскормлен материнской грудью, — с заметным ирландским акцентом произнес Джон, — и вы, ребята, видите, что это здорово пошло мне на пользу.
Глава 2
ИЗ КОЛЫБЕЛИ В МОГИЛУ
Прайм
Через два дня после рождения — или выныривания, как это было по существу, — дочери О'Хара должна была принять участие в «специальной презентации», не представлявшей для нее никакого интереса. Женщина, председательствовавшая на этом сборище, была ее старым другом, и О'Хара не хотела обижать ее отказом. Выступать собирались человек двадцать, включая Дэна, у которого после потери связи с Ново?Йорком оставалась уйма свободного времени.
Такие специальные презентации были неформальными встречами членов Кабинета с общественностью. На презентации можно было рассказать о работе своего департамента, получить добрый совет или, на худой конец, завоевать симпатии аудитории. Это собрание вела Сильвина Хэйген, заведовавшая криптобиологией.
— Не знаю, многих ли из вас интересуют наши работы, — начала она, — по крайней мере, посетители нас не замучили.
Позади Сильвины висела схема — изогнутый квадрат, словно развернутая четвертушка кекса, разделенная на тысячи маленьких ячеек. В одном из углов светились восемнадцать секций.
— Наши хранилища закрыты для посещения. Они занимают секторы с 2105?го до 2345?го. Департамент исследований и администрация находятся в секторах с 2115?го по 2355?й. Можно неделями бродить по кораблю, прежде чем наткнешься на нас. Удивительно уже то, что десять тысяч смогли разместиться на таком маленьком пространстве. Наши пациенты много места не требуют, лежа э… в гробах. — Она указала на диаграмму. — Эти освещенные ячейки занимают наши постояльцы, из которых трое действительно мертвы. Мы поместили их в крионические ванны, надежно заморозив. Хотя некоторые возражения против этого у нас имеются.
— Вы считаете, что их нужно пустить в переработку, как все остальное? — спросил кто?то.
— Вот именно. Но дело не в личных привилегиях; они — часть долгосрочного эксперимента, который мы пока продолжаем. Как и остальные пятнадцать, они были погружены в криптобиоз, потому что умирали от болезней, которые в настоящее время не поддаются лечению, — половине из этих людей доктора не смогли поставить диагноз, но было ясно, что они на грани смерти. — Она нажала кнопку, и еще несколько дюжин ячеек вспыхнули голубым светом в другом конце таблицы. — Здесь ведутся эксперименты с животными: козами, кроликами и курами. Мы продолжаем работу, чтобы подтвердить эффективность анимационного погружения. У кур показатель выживаемости девяносто восемь процентов, у кроликов — девяносто пять, а у коз — девяносто. Успех анимации находится в прямой зависимости от природной жизнеспособности организма, как это ни печально. Для людей этот показатель не превосходит восьмидесяти, даже семидесяти пяти процентов. Вот почему не все мы там, в крионических ваннах, ожидаем прибытия на Эпсилон.
— Не могу понять, откуда у вас эти данные, — подал голос Дэн, — ведь в результате диверсии большая часть информации пропала.
— У нас все полностью автоматизировано; семьдесят пять — это результат первых экспериментов. Мы ничего не изменили в методике с тех пор, как получили такой результат, и не собираемся ничего менять, пока не будем уверены в том, что делаем.
Мы ничего не изменили в методике с тех пор, как получили такой результат, и не собираемся ничего менять, пока не будем уверены в том, что делаем.
— Даже при семидесяти пяти процентах успеха у вас не будет недостатка в добровольцах, — заметила О'Хара.
— Верно. Редкий день обходится без того, чтобы к нам не обратился кто?нибудь из желающих проспать ближайшие полвека. Мы объясняем людям нашу политику и отсылаем их к врачам.
— А ваша политика — «никто, кроме неизлечимо больных»?
— Да, и то если они не слишком стары или молоды — для растущего организма это верная смерть — и только если сердечная и дыхательная системы будут способны перенести торможение. Для эвтаназии осуществимы более простые пути. Мы обязаны следовать замыслу авторов проекта. Наши емкости могут служить жизненным пространством для всех нас в случае непредвиденной катастрофы. Может случиться, что в конце концов мы вынуждены будем заняться всем населением, но на сегодняшний день — никаких исключений.
Она выключила диаграмму и села.
— Если бы это зависело только от меня, я бы пошла на некоторые исключения. Вы знаете, что я имею в виду. Многие из нас очень скоро обнаружили, что это вовсе не увеселительная поездка, как надеялись вначале. И совсем не похоже на жизнь в Ново?Йорке. Среди тех, кому мне пришлось отказать в криптобиозе, есть такие, что без вмешательства психиатра могут покончить с собой.
