— Он хуман, понимаешь ты это, козлиный корм? Хуман, а не тролль…
— Так тут… вот… написано… спецподразделение «Гранит»… а это ж тролли…
— Все беды от грамотности, с?собачий кустик! А ты глазами посмотреть или дух пощупать?
— Так… написано ж… я думал, он просто маленький у вас, сын полка…
И тут наконец не удержались, заржали все остальные. А мне и было б смешно — вон, за тролля приняли, — но в желудке явно было что?то не то, и вообще…
— Слушай, травка вонючая, нейтрализуй ему все обратно, сейчас, немедленно, понял?
От крика и хохота дребезжали окна и чуть подрагивали стены.
— Да я… сейчас, сейчас… Только на пол меня поставьте…
Капитан, наконец, опустил целителя на пол и обернулся ко мне.
— Грул, возьми Ше и выверни из него в сортире то, что еще в желудке!
Тот сразу перестал ржать и, схватив меня под мышку, рванул в обозначенном направлении.
И с поставленной задачей справился одним легким ударом одного пальца. Но легче мне не стало, казалось, сердце стучит, как дварфовский молот, кровь кипит и застилает розовым глаза. А в низу живота кое?что слишком сильно оттопыривало штаны… Но еще через две минуты я глотал новую порцию зелий, которые должны были не дать мне превратиться в тролля… Эти древесные духи жизни, что им разница между человеком и троллем?
— Ну вот и все, молодой человек. Недельку?другую, конечно, будет не совсем комфортно, но зато потом болеть не будете, а повышенную возбудимость попозже уберем.
Кольцо Власти мерцало на пальце в такт ударам сердца, когда меня вытащили наружу.
— Ну ладно, сын полка, нам сейчас пора — операция все?таки. А вот вечерком мы тебя найдем и все это хорошенько обмоем, ты ж почти наш теперь.
— А как найдете?
— Да чтоб тролль тролля не нашел, такому не бывать. — Я понял, что он отчего?то не хочет говорить, и не стал настаивать.
— Может, тебя подбросить куда?
Надо было спросить про портретную мастерскую, но я вдруг вспомнил орчанку Зуфу и решил:
— До Департамента Ценных Кадров.
— Поехали, это практически по дороге.
Почти сам и почти легко я выпрыгнул из фургона (так по крайней мере казалось снаружи) как раз напротив мрачного многоэтажного куба?здания с окнами бойницами, которые еще недавно так потешались надо мной. Но теперь?то я был уже не провинциальным соискателем работы, а полноправным горожанином, чиновником высокого ранга в серо?серебряной форме… А что имуществом не оброс, так зато в люксе трехкомнатном живу, тролли вон на из?за?гранных машинах подвозят. Вполне себе ничего. Могу девушку погулять пригласить. Тем более что аванс получил немаленький. Я поймал себя на том, что нервно переминаюсь с ноги на ногу возле двери, достал платок уставного серого цвета, вытер вспотевшие ладони.
А куда я ее приглашать?то хотел, идиот? У нас?то все просто: вечером пятачок у колодца — самое оживленное место, молодежь разнорасовая там и собиралась. И дальше — кто пиво пить, кто представление смотреть, кто — потанцевать. А кто и за город — ну, это совсем разврат. А чтобы по центральному проспекту гулять и витрины с новинками разглядывать — так я никогда к той золотой молодежи не принадлежал.
— Извините. — В дверь, осторожно подвинув меня, протиснулся прямо?таки квадратный гнум, и я понял, что все еще продолжаю топтаться перед входом. Нет, с этой позорной нерешительностью нужно было что?то делать. Вот сейчас пойду и спрошу у нее: «Простите, куда в этом городе молодой специалист может пригласить очень порядочную девушку?» А что? Вот это идея. Не в свою же гостиницу ее приглашать, еще подумает, что я ее непорядочной или еще какой считаю…
Тут дверь резко распахнулась, чуть не припечатав меня к стене.
— Извини, парень, да! — Зуфа скользнула по мне невидящим взглядом, и я вдруг понял, что она очень расстроена. Так расстроена, что на окружающее просто внимания не обращает.
— Зуфа, здравствуй!
Она резко остановилась и посмотрела на меня еще раз. Совсем так, как когда?то хотел на нее посмотреть я.
— Не узнала? — Я уже был почти готов убежать — мне не везет.
— Ой, парень, так это ты? — Ее глаза потеплели.
— Торопишься куда?
— Да нет. Достал один тут… Из наших, дикий совсем, думает, тут его деревня, так и все можно. — Ее глаза опять гневно вспыхнули. — А ты?то тут зачем? Увольняться надумал или перевода просить?
— Да нет, я так… — Выхода не было, она явно собиралась уходить, и я решил с головой нырять в прорубь. — Ты же говорила, что здесь уже полгода?
— Ну? — Зуфа улыбнулась.
— Ну вот я и подумал, что.
— Ты же говорила, что здесь уже полгода?
— Ну? — Зуфа улыбнулась.
— Ну вот я и подумал, что… ну, может быть, если я зайду, ты не откажешься мне рассказать, как здесь и что… — Мне казалось, что даже кончики ушей у меня сейчас вспыхнут, так неловко все это было. — Пришел, а ты уходишь…
— А меня пораньше сегодня отпустили, за воскресную отработку… Ну помнишь, когда мы в трамвае встретились, так я хоть выспаться хотела. — Она словно бы машинально поправила волосы. — А через неделю отпуск — пугали?пугали, но дали все?таки. — И она уж совсем весело тряхнула своей роскошной черной гривой, с большим трудом собранной в хвост.
Я опустил голову, уши пылали… конечно, ей не до меня. Да ее и ждет, наверное, уже кто?нибудь…
— Ладно… тогда раз ты торопишься… я, того, пойду…
— Подожди, ты что, правда ко мне зайти хотел или так, мимо?
Я вздохнул.
— Правда…
— А… зачем?
— Ну… я думал… я тебя погулять приглашу, а ты мне город покажешь… я же здесь ничего не знаю.
— Ой, ну ты меня прости, я просто такая злая выскочила, а тут ты!.. А что тебе показать?
— То, что тебе нравится, то и покажи.
— Ну ладно, пошли… Ты пиво любишь?
— Да, — твердо ответил я и сам себе поверил. Я был очень везучим человеком.
А потом мир вокруг стал совсем прекрасным. Прихлебывая пиво из сине?серебряных банок, мы плыли на лодке водянника по Вельдан?каналу, и Зуфа, почти не отвлекаясь на пиво, рассказывала мне о канале (водянник усмехался), о набережной, о кварталах на берегу. По каналу шли непрерывные потоки судов, перевозящих грузы. Вельдан — единственный город, где еще 10 лет назад, в год развала Союза Рас, с помощью спокойных и расово?безразличных водянников сумели?таки замкнуть часть реки в третье транспортное кольцо и хоть как?то справиться с грузопотоком. Правда, поговаривали, что сейчас речь уже идет о четвертом, благо пожизненный мэр у нас (она так гордо и сказала: «у нас, вельданцев») оказался из бессмертных. Но набережные были красивы, и городские кварталы, отреставрированные все тем же мэром, тоже были красивы, и они же были самые старые в городе — до создания канализации (пусть и магической) все разумные предпочитали селиться у воды.
— Откуда ты все это знаешь?
— Да я ж сначала гидом хотела работать — но не вышло…
— Почему?
— Да там орков не очень… Как будто этим иномирцам не все равно, орк ты, или гоблин, или урук?хэ, или полукровка. Да они и гнума от дварфа?то не отличат.
— А сами?то они кто?
— Да Силы их знают. По виду чаще хуманы или вообще что?то неприметное, а по мыслям все разные. И эльфы бывают, и гнумы, и тролли?перевертыши, и вампиры… У нас?то все проще — посмотришь на человека и сразу видно, кто он и чего от него можно ждать, ну, за редким исключением. А иномирцы все выглядят почти одинаково, да только снаружи. Но хоть в туризм я не попала, а все ж в справочной мои знания иногда и пригодиться могут. Так что я не жалею, что рискнула. Ну что меня в родном алле ждало? Замуж в, — она замешкалась, — …ну, по?вашему, лет в 13?15, а потом всю жизнь работать на мужа вместе с еще пятью?десятью женщинами либо на полях, либо шерсть выделывать да за скотом ходить — в общем, самую тяжелую и грязную работу делать, которую никто в его роду делать не хочет. Ты думаешь, почему орчанки так быстро стареют?.. Ой, ну что?то я разнылась, достал меня тот горный баран в справочной. А ты, я вижу, в порядке. И не такая уж дыра эта ваша контора, раз третий ранг дали почти сразу.
