Так оно и получилось. Прошел день, потом другой, потом третий… На агентурную работу меня больше не посылали, хотя Ак?Барс где?то пропадал еще сутки напролет. Лорда тоже я видел нечасто, и это было очень хорошо, потому что каждый раз, глянув на его бледное лицо, я вспоминал вампира из пивной и помимо воли старался убраться подальше. Зато Артуро сидел в архиве не вылезая, его терминал чуть ли не дымился. Один из дней и я потратил на работу с загадочной техникой: с самого утра Артуро показал мне табурет перед компьютером и сообщил:
— Видите надпись?
Я кивнул — действительно, надпись «Скомпилировано: 46.7. Осталось: 669.8» было трудно не заметить, так как на экране горела только она одна.
— Посидите, пожалуйста, немного здесь, у компьютера. Когда он напишет «Компиляция закончена», позовете меня. Это на час, не больше… — И с этими словами он ушел.
Я уставился на машину, которая загадочно гудела, и время от времени в гудение добавлялись еще какие?то шуршащие звуки. В такт им на панели то загорался, то гас, то судорожно мигал красный огонек, и, как свидетельство трудов агрегата, через минуту я узнал, что «Скомпилировано 63.2. Осталось 643.3». В результате я просидел перед компьютером до полшестого вечера, потому что загадочная «компиляция» шла как?то не так и на экране то и дело загорались строчки типа «Некорректная логическая операция, поиск невозможен.
2. Осталось 643.3″. В результате я просидел перед компьютером до полшестого вечера, потому что загадочная «компиляция» шла как?то не так и на экране то и дело загорались строчки типа «Некорректная логическая операция, поиск невозможен. Пересчет по троичной логике займет двадцать восемь минут. Пересчитать: да, нет?». Я легко нашел на клавиатуре клавишу «Да» и каждый раз нажимал ее, когда получал очередное сообщение. Таким образом я остался без обеда, но, с другой стороны, когда Артуро вечером пришел сам, он чем?то щелкнул, вывалив на экран кучу непонятной информации, и с восхищением глянул на меня:
— Ну, молодой человек, я восхищен вашим терпением!
Я промолчал: не говорить же, что мое терпение уже давно истощилось. Просто в очередной раз я не сумел выйти из Архива через Зеркало, а дверь оказалась заперта и моим попыткам применить новые знания тоже не поддалась.
— Я и не думал, что моя программа может быть откалибрована на такой точный поиск! — продолжал нахваливать меня Артуро. — Очень здорово, что вы не поленились заняться ручной настройкой. Когда у нас будет посвободнее со временем, вам обязательно надо продолжить освоение вычислительной техники!
Я кивал, а сам бочком?бочком пробирался к двери, потому что хоть и был с утра не евши и не пивши, но видение двери «М/Ж» последний час маячило перед моим внутренним взором прямо?таки неотступно.
Но, как выяснилось, и откалиброванная на сверхточный поиск программа ничем помочь нам не смогла, равно как и дополнительный визит Артуро к В.М. Скракану. Настроение Ринель ухудшалось с каждым днем. На работе это не сказывалось, разве что общее напряжение заметно нарастало. В четверг она вышла из дому пораньше — надо было встретиться с одним клерком из пятого портала Свободной, хотя в глубине души надежды на получение от него чего?нибудь путного почти не было. Ринель спустилась по ступенькам и обернулась. Серебристо?серый, полузримый в рассветной дымке, Вестник опустился на одно колено прямо у подъезда ее Таун?хауза и подал послание. Она, вздохнув и мысленно грязно выругавшись, все?таки протянула руку и взяла неощутимый свиток.
— Ты передал послание, ты свободен.
— Ма?леди, мои государи и ваши родители очень просят вас…
— Ты свободен, — ее голос чуть заметно дрогнул, — я приму решение позже.
Он склонил голову и поднялся с колена.
— Я подожду вас. Радужный мост неустойчив. Ринель подняла голову и бросила взгляд на небо.
— В такое время?
— И об этом государь тоже хотел с вами поговорить.
— А мой брат? — Ехать не хотелось, но было надо. Если уж после всего, что между ними было столетие назад, родители все же решились на разговор, значит, что?то крупное сдохло в Лесу. Кроме того, что ж действительно могло сделать неустойчивым Радужный мост в такое время.
— К светлейшему принцу тоже отправлен гонец. Он должен дождаться его решения…
— Да знаю я, что ответит на такое светлейший принц.
— Государи не теряют надежду, что когда?нибудь он все же сможет понять их…
— Это вряд ли, — она усмехнулась, — но я поеду. Подожди.
Мысленным усилием сплетя в единый жгут двенадцати?цветовую развертку реальности, Ринель дотянулась до Лорда. Как всегда, дохнуло холодом, когда он подхватил свой конец нити.
— Что случилось, Ри?
— Я хочу сходить в Светлые Земли…
— Э?э… а ты действительно уверена, что хочешь этого?
— Гут ты прав, не хочу. Но мое чувство опасности визжит и вырывается.
— Ну езжай, тебе виднее. Только там тебя даже я подстраховать не смогу, до Светлых Земель мне без больших проблем не добраться…
— Не грузись, меня Ронди подстрахует.
..
— Не грузись, меня Ронди подстрахует.
— Тогда ладно, только не долго.
— Что для бессмертных время? Оно же стоит.
— Дошутишься когда?нибудь. Ох. Вот только чисто эльфийских проблем нам для комплекта и не хватает. Разгребись там сама хоть бы временно!
— А зачем иначе я туда пойду? — И она разорвала связь. Второй жгутик нашел Айрондира. Тот открылся мгновенно и тепло.
— Привет, малышка!
— Послал уже? Уж больно сияешь!
— Конечно, послал. Около тебя небось тоже стоит весь такой из себя.
— Вестник?то. Да ждет. Но я иду.
— Спятила, — ахнул Ронди.
Ринель неожиданно разозлилась:
— Это ты у нас вольный художник, что хочешь, то и делаешь, а я на государственной службе. И если где?то чую запах дерьма, то имею только одно право — первой сунуть в него руку поглубже, пытаясь заткнуть прорыв. Понял?
— Понял, понял, не искри. А что, в самом деле так разит?
— Есть такое дело!
— Тогда конечно. Только уж извини, я тебя подстрахую своими средствами. Чтоб не заснула прекраснейшая из принцесс навек в Светлых Землях… — последнюю фразу в стиле древних эльфийских баллад на Высоком Квэндэ.
Ринель вздохнула: их почти и не осталось в реальном мире — тех, кто знал Квэнд не как мертвый язык древнеэльфийской письменности. Но смысл сказанного Айрондиром не стал от этого более приятным.
— Думаешь, может дойти до этого?
— Нет, пока я здесь. Потому что я за тобой приду. Я вот только до сих пор не могу понять, почему ты не веришь в свое чутье, если оно тебя еще ни разу не подводило?
— Не знаю, я вообще себе редко верю…
— Слушай, бросай ты эту затею, пока не начала. Посылай своего Вестника хоть на Квэндэ, хоть на орочьем, хоть на тролльем — он поймет. А потом наплюй и забудь. Нельзя с таким настроем в дорогу, сама же знаешь.
— Знаю, Ронди, но я упрямая. До встречи.
Вестник терпеливо ждал, почтительно склонив голову.
— Поехали! — Ринель тряхнула головой, прогоняя ненужные сомнения, и одним движением сломала печать на свитке. Он тут же рассыпался в ее руках мириадами сияющих огней. И над Вельданом во всей своей красоте вознесся ввысь, уходя за горизонт, Эльфийский Радужный мост — зрелище, которое и маги?то видали если раз в столетие, то хорошо. А по Радужному мосту мчались во весь опор два незримых всадника, торопясь за горизонт. Хотя именно теперь в спешке не было никакой необходимости. Время ждало их, оставшись в мире, который они покидали. Оно остановилось в тот миг, когда Ринель привычным, но таким позабытым усилием объединила миры, открывая путь в Светлые Земли. И не было больше вокруг городских улиц. Вечер опускался на маленькую горную долину, наполненную запахом и песней цветущих предсмертников. И тело ее окутал звездный свет, в волосы вплелся ветер, а на плечи плащом легли синие сумерки. Все было как раньше, и Летящий Лист, ее конь, поднял голову и заржал — узнавая.
