— Я… — Самозваный полусотник-карлик вдруг опустил голову. И почти покорно произнес: — Слушаю, господин. Вот только, тогда уж… пусть начальство ничего об этом не узнает.
— От нас не узнают, я обещаю. — И рыцарь огляделся вокруг. — Но у тебя тут так немного друзей, что командиров все равно скоро поставят в известность, ведь не один ты тут писать умеешь. Так что, парень, я бы на твоем месте готовился к тому, что… скоро тебя переведут куда-нибудь. И как ты сам справедливо заметил, может быть, с понижением звания.
Вот тогда Крепа и отомстила Н’рху окончательно. Так, будто бы он был какой-нибудь собачонкой, она отодвинула его ногой, чтобы он не загораживал ей дорогу к солдатским казармам.
Так, будто бы он был какой-нибудь собачонкой, она отодвинула его ногой, чтобы он не загораживал ей дорогу к солдатским казармам. Это у нее получилось просто, ведь он доходил ей всего лишь до бедра. А теперь-то, как стало казаться, стал и того ниже.
А может, медальон грел ей грудь, и даже глубже — согревал ей сердце. Хотя она это отлично понимала, теплоту эту, эту уверенность, которую он ей придавал, следовало еще заслужить. Но с этими воинами, которые прибыли в Трехгорную крепость за ней, по ее душу, это было ей вполне по силам. Она в этом почему-то мало сомневалась, а вернее, вовсе не сомневалась. Хотя это тоже следовало заслужить.
