Все посмотрели на груду осколков у стены.
— Дал ему Господь один шанс, — покачал головой Велес, — и тот он проср… Пришел бы с добром, покаялся бы искренне, и крылышки белые вместе с душой к нему бы из зеркальца — прыг! А он — как тать, втихаря… — Кузьмич безнадежно махнул рукой. — И не за белыми причиндалами, а за черными трясся. Ну и увидел свою истинную рожу.
— А если б черное ему привиделось наяву?
— Тогда, как у вас говорят, полный армагеддец и всем капец! — спокойно пояснил Кузьмич. — В истинном обличье явился бы он на Землю и начал окончательный раздел собственности между собой и Создателем. Душеньки размечать: эта — тебе, эта — мне… Еще вопросы есть?
— Есть, — немедленно дернулась Кэтран. — Почему именно Земля? Что, на ней свет клином сошелся? А Центральный Мир?
— Ты, доча, не расстраивайся, — сочувственно пожевал губами Кузьмич. — И то, что сейчас поведаю тебе, никому не рассказывай — не расстраивай никого… Главный мир и есть Земля. Единственная и неповторимая. И ангелов, и людей Господь там создал — как детей и внуков своих, по образу и подобию своему. Непослушных, своенравных… Дети еще ничего, хотя тоже… не подарок: ажник двести ангелов в дурь поперли! Бунтовать начали… Ну, то другой разговор, не о них речь.
.. не подарок: ажник двести ангелов в дурь поперли! Бунтовать начали… Ну, то другой разговор, не о них речь. Главное, все — дети и внуки его. Не рабы, а именно — дети и внуки! И силы — что в тех, что в других — заключены немереные. Только у внуков они сокрытые — глупы слишком да неразумны. А чтоб не употребили неразумие свое во зло, запечатал Создатель эти силы в них напрочь.
— И правильно сделал, — согласился стажер, покосившись на Ланса. — Насмотрелся я на магов!
— Вот-вот, — согласился Кузьмич. — На небесах и так тесно. Если туда еще и земляне попрут…
— Но наш-то… мой мир? — не выдержала Кэтран.
— Ничем не хуже Земли, — успокоил ее Кузьмич. — Только создан специально для Темного Мастера. Ложный аэродром, так сказать, с кучей отражений. Чтоб подольше дорожку к зеркальцу искал диавол. Магию вам, конечно, мизерную выделили — дабы атаки нечисти отражать могли, а в остальном — люди как люди.
— Значит, Армагеддона не будет? — Денис упорно сверлил глазами груду осколков.
— Пока отменяется… Ну, мне пора. Нужно доложить шефу, что точка накрылась. Будем готовить новый ложный аэродром.
— Так тут не настоящий рай? — облегченно рассмеялся стажер. — Ну, ты меня напугал, Кузьмич.
Денис внезапно вскочил, поднял на руки оторопевшую Кэтран и звонко расцеловал ее в обе щеки.
— Живем, Катюха!
— Дети, — улыбнулся в усы Кузьмич, — чисто дети! Кто ж нечистого до настоящего рая допустит?.. Ладно, прощевайте…
— А отметить подвиг, а наградить? — возмутился Ланс. — Мы, можно сказать, мир от рогатого спасли!
— Безрогого, — поправил Денис.
— Старею, — смутился Кузьмич, мгновение подумал, и глаза его озорно блеснули. — Начнем с тебя. Подь сюды, милок. На ушко кое-что шепну.
Ланс с готовностью подставил ухо. Старичок шепнул всего пару слов, но ликвидатор взвился.
— Что?! Такова награда?!! — Ланс забегал вокруг стола, как сумасшедший.
— Зато жена твоя как счастлива будет — золотой супруг! — засмеялся Денис.
— И зайцы по лесу волков гонять перестанут, — закатилась Кэтран: до нее тоже дошло, чем наградил Кузьмич Ланса.
Последний дал еще пару кругов вокруг стола, подскочил к старику и что-то азартно ему зашептал.
— Нет.
Ланс, размахивая руками, опять зашептал.
— Я сказал — нет!
— Поимей совесть, блин! Друг женится! Посмотри на них! Чтоб я на их свадьбе не выпил? Ты припух!
— Ладно. Сколько надо?
— Три месяца.
— Чего?!
— Три месяца: сначала — выпить, потом — закусить, потом — похмелиться…
— Угу, на каждую операцию — по месяцу?.. Три дня!
— Хоть неделю дай!
— Три дня! Только на свадьбах!
— Идет! — немедленно согласился Ланс.
— Да, стареет Кузьмич, — еле слышно шепнул стажер Кэтран, которая уютно примостилась у него на коленях. — Теперь пока Ланс всех в своем королевстве не переженит — не успокоится.
— Чем же вас-то отблагодарить? — поскреб бороду Кузьмич, поворачиваясь к Денису и Катран. — Самым главным вы уже друг друга наградили.
.. Не хочу гадать — говорите сами. Чего хотите, каких сокровищ?
Денис нежно погладил по плечу Кэт.
— Тут ты прав, старик: самое главное сокровище у меня на руках… Вот разве что… Должок у меня небольшой есть: надул я в одном мире неплохого человека — на двадцать золотых напарил. Вроде мелочь, а неудобно…
— Уже отдал, считай, — засмеялся Кузьмич. — Твоему доверчивому Вилли его друг подарит скоро кое-что подороже горсти монет. С личной подписью подарит… Да посмотри сам!
Кузьмич щелкнул пальцами. Противоположная стена комнаты растаяла в воздухе, и перед ликвидаторами появилась полутемная комната. За письменным столом сидел джентльмен в черном сюртуке, в котором стажер сразу опознал Джона, и задумчиво жевал кончик пера. Джентльмен улыбнулся своим мыслям и начертал первые строки на пергаменте, лежавшем перед ним.
«ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ
Джон Рональд Руэл Толкиен».
— Ух, ни фига себе! — ахнул Денис. — Так это…
— Он самый, — подтвердил Кузьмич. — Могу еще кое-кого показать…
Следующий щелчок пальцами — и картина сменилась.
— Смотри — Алекс! — обрадовалась Кэтран. — Выбрался-таки из леса. Я так за него волновалась!
— Не только выбрался — уже к дому подъезжает, — успокоил их Кузьмич. — Заплатили вы ему щедро.
Алекс выскочил из кареты и бросился навстречу вышедшей из дома старушке.
— Шарль, — всплеснула руками она.
— Матушка! Смотри, что я в дороге написал! — восторженно закричал юноша, потрясая стопкой бумаги.
«КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Шарль Перро»
— значилось на титульном листе.
— Вот конспиратор! — поразился стажер. — Под чужим именем путешествовал!..
Чего-то подобного он в принципе и ожидал.
— Показать, чем датчанин занимается?
— Путевые заметки небось расшифровывает и тут же лопает — чтобы добро не пропало… Плагиаторы! — весело возмутился Денис. — На лету идеи тырят!
— Искра божия в них проснулась, — строго оборвал его Кузьмич.
— Ничего не понимаю. Сказки на Земле писались, а здесь они…
— Что непонятно-то? Каждый писатель на Земле создает свой мир — в меру сил и способностей. Грех не использовать такую помощь от внуков своих. Вот Создатель и материализует потихоньку их задумки: вдруг что интересное получится?
— Но почему сами писатели в своих мирах оказались?
— А как ты хотел? Они ведь и есть точка отсчета! В каждую книгу автор вкладывает частицу собственной души.
— Все равно не очень ясно, — нахмурился Денис. — Я эти сказки с детства назубок знаю. Точно помню: ни Ганс Христиан, ни Шарль такого бреда не писали! У них все гладенько и прилично — чисто детские варианты!..
— А тут уж с тебя спрос — чай, тоже землянин, и фантазия у тебя буйная!.. Вот, говоришь, в детстве Андерсена читал?
— Ну!
— Мнение было одно. А когда постарше стал, помнишь, как кумекать стал? Разбойнички всех грабят, убивают, а, кроме шмоток да золота, ничего не берут… Что ты о них подумал?
Денис покраснел: точно — был грех!
— Вот и пришлось вам на пару с Лансом выть про голубую луну.
— Так что же… все они… — Денис потрясенно посмотрел на друзей, — плод моего воображения?
