Кэтран фыркнула и вошла в дом, где гостеприимная хозяйка уже гремела посудой. Денис с секретарем двинулись следом. На столе стояли кувшины с молоком и вином, а также блюдо с горой ватрушек и пирожков.
— Какая прелесть! — восхитился стажер, набивая рот. — Вы — изумительная хозяйка, мадам! Усыновите! Готов с утра до вечера ням-ням!
Мадам Дюшо зарделась от похвалы и наполнила бокалы вином.
— Я — молочка, — поспешила внести коррективы Кэтран, — если можно.
— Конечно, можно, милочка!
Рядом с агентом Незабудкой стукнул о пол стул, на который вползла Мари с котенком в руках. Она тоже хотела молочка. Ей, разумеется, налили, и она немедленно сунула туда мордочку своего подопечного. Тот фыркнул, мотнул головой, обиженно мяукнул и выпустил коготки. Девочка отдернула руки. Котенок пулей промчался по столу, в два прыжка достиг подоконника, выскочил во двор и вновь оказался на ветке яблони. Он сидел, нахохлившись и подозрительно косясь на свою маленькую хозяйку. Котенок явно опасался, что его опять начнут спасать. И не напрасно: Мари решительно сползла со стула. Кэтран засмеялась, подхватила малышку и посадила себе на колени. Мадам Дюшо умилилась.
— М-м-м, какой букет! — внес последний штрих Денис. — Алекс, ты только попробуй! И кто-то смеет называть это вино домашним. Королевское вино!
Мадам растаяла окончательно и приступила неспешно к рассказу. Денис подмигнул секретарю — тот с сожалением отставил бокал в сторону и взялся за перо.
— Эта негодница совсем от рук отбилась без отца! — жаловалась мадам Дюшо, с грустной нежностью глядя на дочку. — Целыми днями с соседскими мальчишками играет, с котятами да щенками. И своевольная! Всегда на своем настоит! Избаловала я ее… Одна, моя кровинушка, — как тут ругать? Добрая растет. Всех жалеет. Болезных да убогих накормить пытается… А на прошлой-то неделе чего удумала? Закрутилась я по хозяйству. Стирку затеяла. А ближе к полудню хватилась — нету ее! Я туда, я сюда — как сквозь землю провалилась! Соседей оббегала — никто ничего не видел и не слышал. Правда, все как один поднялись — мне-то совсем плохо стало! Мечусь по городу, за сердце хватаюсь… И вдруг меня ровно что-то стукнуло: бабушка! Только вчера передала через человека, что заболела, мол, проведали бы старушку… Заскакиваю в дом — точно! Корзинки нет, пирожков, что на ужин приготовила, тоже… Я к городским воротам. Выходила? Выходила, говорят… Ох я им и дала! Как же вы, кричу, дите малое без родителя в лес отпустить посмели?! Мама-то моя в деревеньке за лесочком живет, до нее топать и топать — три лье, если не больше!.. Оправдываются: мало ли их тут, босоногих, за грибами шастает?.. Какие грибы, говорю?! Весна!
Мадам Дюшо судорожно вздохнула. Кэтран, укоризненно качая головой, вздохнула тоже.
— Разве можно так маму расстраивать? — погладила она малышку по голове.
Мари не ответила — рот был занят пирожками и молоком, от которого отказался котенок.
— Ну, тут и страже городской стыдно стало, — продолжила рассказ хозяйка, — Оборотень-то уж третий год как в наших местах лютует, а дело к вечеру… Подкрепление вызвали. Народ — из тех, кто посмелее, — вооружился кто чем мог и дружно на поиски к лесу двинулся. Не успели до него дойти, а навстречу моя голубка. От усталости едва ножки двигает. Без корзинки, без шапочки…
Денис, старательно налаживавший в течение всего рассказа психологический контакт с домашним вином мадам Дюшо, чуть им не поперхнулся:
— Какой шапочки?
— Красненькой, — пояснила мадам.
..
Денис, старательно налаживавший в течение всего рассказа психологический контакт с домашним вином мадам Дюшо, чуть им не поперхнулся:
— Какой шапочки?
— Красненькой, — пояснила мадам. — Красивая шапочка была! Очень ее доченька любила. Надо будет ей новую сшить.
Мари, не переставая жевать, радостно закивала головой.
— Та-а-ак, — почесал затылок стажер, — чувствую, пора приступать к допросу пострадавшей. Давай, кнопка, дожевывай и излагай свою версию нападения злобного монстра.
Кэтран удивленно посмотрела на напарника, но промолчала, задумавшись: а что, собственно, так насторожило стажера? Лично она не заметила ни одной зацепки.
Мари честно дожевала и деловито изложила свою версию. Она действительно пожалела бедную больную бабушку и, видя, что маме недосуг, спокойно набила корзинку пирожками. Затем напялила на себя свою любимую красную шапочку и тронулась в путь. Стражники пропустили ее беспрепятственно они любили добрых девочек. Один даже заботливо донес корзинку до леса, после чего поспешно вернулся к охраняемому объекту… В лесу было хорошо. Красиво. Птички пели, дятел стучал… Только скучно поговорить не с кем. Тогда она стала петь. Но получалось плохо. Фальшиво. Еще и сзади кто-то старательно подвывал, сбивая с тональности. Мари повернулась и увидела огромного серого волка, который пытался вторить ей в унисон, одновременно обнюхивая корзинку.
— Ты что, голодный? — спросила Мари.
Волк сказал:
— Да.
Мари — девочка добрая, вот и дала ему пирожок. Волк проглотил его и сказал:
— Мало.
Тогда Мари объяснила, что больше дать не может, так как несет пирожки больной бабушке. Волк очень расстроился, а потом оживился и предложил свои услуги в качестве носильщика.
— Пока ты своими ножками до места дойдешь, пояснил он доверчивой девочке, бабушка твоя раз двадцать копыта отбросит… в смысле — с голоду помрет! — торопливо поправился он. — А я вмиг слетаю туда и обратно корзинку вернуть. Ты только свою шапочку дай, а то бабушка не поверит, что я ее внучка. Испугается еще…
Такой вариант девочку устроил. Корзинка была тяжелая, дорожка дальняя… Она нацепил на уши «носильщику» красную шапочку, сунула в зубы корзинку, и тот резво сиганул в кусты.
— Бабушка не там живет! — крикнула Мари и полезла следом, чтобы указать бестолковому носильщику правильную дорогу.
Носильщика искала долго. Начало потихоньку темнеть — ни волка, ни дорожки к городу или к бабушке вокруг не наблюдалось… К счастью, ей встретился наконец какой-то добрый дяденька, который, сердито бурча что-то типа: «Ну до чего ж настырная на этот раз попалась…», взял ее за руку и вывел из чащи.
— Видишь, сколько дядей и тетей с палками тебя ищут? — прошептал он. — Ну-ка бегом домой!
С этими словами спаситель развернулся и дал деру.
— Как он выглядел? — азартно спросил Денис.
Девочка пожала плечами:
— Большо-о-ой такой! Во! — Она развела руки в стороны, пытаясь изобразить габариты доброго дяденьки.
От мадам Дюшо ликвидаторы вышли в полной прострации. Секретарь был ошеломлен не меньше.
— Так. Кто там у нас следующий по списку? — вопросил стажер.
— Люси Бертран, — уткнулся в документацию Алекс.
— Вперед!..
Следующей жертвой злого оборотня оказалась пышнотелая девица восемнадцати лет от роду — из тех, о которых в народе говорят: засиделась в девках.
Хотя пышка и отличалась аппетитностью… Все ее подружки-одногодки давно уже обзавелись благоверными и нянчили детишек, а вот ей не везло. Тем не менее девица не отчаивалась и встречала любого потенциального жениха во всеоружии. Взгляды, которые она бросала на стажера и его секретаря, были настолько откровенны, что воспылали оба! Денис приосанился, многозначительно посмотрел на Алекса, заставив его выпасть в осадок, и приступил к снятию показаний. Кэтран петушиных манипуляций стажера не заметила, так как вела в тот момент оживленную беседу со свидетельницей — мамашей красотки. Гостеприимная хозяйка настойчиво приглашала ее в дом. Агент двенадцатого уровня особо не сопротивлялась, стараясь (по методу стажера) установить психологический контакт с источником информации. Денис этому обстоятельству ужасно обрадовался и глазами приказал секретарю двигать за ними.
— … С какой целью направлялись в тот трагический день к бабушке? — строго спросил стажер, как только его грозная начальница скрылась за дверью.
