Впрочем, помимо торговых интересов и авторитета России Кабанов сразу прикинул основное. Вывозить товар во Францию возможно только морем через Дарданеллы. Следовательно, Людовик будет еще больше заинтересован в нейтралитете Турции. А ведь Командора специально послали в южные края, чтобы избежать еще одной войны. Ради такой цели не жалко выделить некоторое количество оружия из числа излишков. Производство Флейшмана постоянно расширяется, а экспортный вариант штуцера давно отработан и в любой момент может быть поставлен на поток. И никто не скажет о помощи Франции. Дела торговые мало зависят от дипломатических дел. Обычно — наоборот. Тем более Юра вполне может выступать как частное лицо.
Лучшая основа любого союза — обоюдная выгода. Кровь проливать за чужие интересы не стоит, но торговать можно вполне. Особенно когда помимо прибыли получаешь другие существенные вещи.
— Кроме того, Его Величество интересуется, не согласитесь ли вы перейти во французскую службу?
Чего-то подобного Командор тоже давно ждал. Раз давний враг — Англия — уже несколько раз предлагала примирение и переезд на остров практически на любых условиях, было бы странно, если бы не последовало аналогичное предложение от французского короля.
— Мишель… — покачал головой Кабанов.
Тот улыбнулся в ответ, давая понять, что не сомневается в ответе.
Можно быть нужным человеком, но стать своим при дворе намного труднее. Это Петр старательно ломал установившиеся отношения и порою вытаскивал на самый верх людей разного происхождения.
Это Петр старательно ломал установившиеся отношения и порою вытаскивал на самый верх людей разного происхождения. Во Франции Короля-Солнца, так же как в Англии, подобное даже представить было нельзя. Все определялось длинным рядом предков, желательно восходящих к временам крестовых походов, а еще лучше — к эпохе Карла Великого.
— Давайте лучше отобедаем, — предложил Кабанов. — У меня такой повар! Вы должны непременно оценить его искусство. Петру и Флейшману я сегодня же отпишу, но дальнейшее не в моей власти.
А сам подумал: теперь недельки через две надо ждать визита тестя. В крайнем случае — через две с половиной.
Командор ошибся. Лорд Эдуард явился на одиннадцатый день. На этот раз — вместе с выздоровевшим сэром Чарльзом. Благо что может быть естественнее, чем визит дедушки к внуку?
Соответственно, начало встречи было несколько иным. Стареющий лорд первым делом навестил маленького Кабанова, подержал его на руках, поговорил с дочерью и лишь затем, уже после обеда, удалился с Командором и толстым сэром в тот же кабинет.
— Кабинет Его Величества крайне заинтересован в союзе с Россией, — сообщил лорд после обычных, уже которых по счету, упоминаний о погоде.
— Против Швеции? — не смог удержаться Командор.
Гости едва заметно улыбнулись, демонстрируя, что шутка понята и оценена.
— Против Франции.
— Видите ли, Россия не имеет никаких претензий к названной вами стране. Как не имеет их к Англии, — развивать мысль Командор не стал.
Британцы были людьми понимающими и сами знали невероятность пожеланий своего Кабинета. Но долг должен быть исполнен. Предложение поступило, и следовало довести его до всех лиц, занимающих важные посты в России.
— Мы ведем торговлю с обеими державами и потому занимаем в конфликте сугубо нейтральное положение, — после затянувшейся паузы все же уточнил Кабанов.
— Кстати, о торговле. Британия хотела бы закупить в России большие партии оружия, — оживился сэр Чарльз.
— Надеюсь, не в качестве посредника для Швеции? — улыбнулся уголками губ Командор.
— Вы еще не знаете? — спросил лорд.
— Что? Прошу простить, но некоторые новости доходят до здешних краев с большим опозданием.
— Пит, — Эдуард демонстративно поморщился, — сознался в том, что перепродал купленные штуцера названной вами стране. Его спасло только родство с некоторыми лицами и то, что разбиравшие дело высокопоставленные лорды были снисходительны. Особенно — узнав сумму, вырученную за сделку. Все же человек заботился о своем благосостоянии. Но так как оружие позарез необходимо Британии, то Пит в наказание направлен в североамериканские колонии королевства. Теперь подобный случай исключен.
Люди, сидящие высоко, редко слетают вниз по социальной лестнице. Разве что сразу на плаху. Командор даже не стал уточнять, в качестве кого сослан его несостоятельный соперник. Не каторжанина же! Скорее всего, ссылка была почетной, сопровождавшаяся некой должностью в отдаленных землях империи. Какой именно — не столь важно, раз явный враг на какое-то время выведен из игры.
— Почему бы и нет? Если это оружие действительно пойдет для нужд Англии… — Хотя особо Командор не волновался. Одно дело — перепродать штуцера в мирное время, и совсем другое — в военное.
Тут вполне вероятно не обойтись заурядной ссылкой в места заокеанские, отдаленные.
Визитеры выглядели довольными. Они, на правах посредников, просто обязаны были наварить неплохие суммы на грядущей сделке.
— Только не знаю, насколько много мы сможем продать. Понимаете ведь: война. Основное количество оружия идет на нужды собственной армии. — Намек был прозрачен, и лорд среагировал так, как предполагал Кабанов.
— Правительство Британии готово выступить посредником при мирных переговорах, — отчеканил лорд.
Воевать Командору надоело настолько, что он готов был продавать оружие всем желающим. Лишь бы помогли быстрее заключить мир. Конечно, оружие это было немного похуже того, что поступало в родную армию. А в число желающих включались те, кто в ближайшем будущем не мог конфликтовать с Россией.
Что до продолжающейся войны — зачем она нужна? Самое время подписать мирный договор и жить по соседству в тихом согласии.
Жаль, этого никак не хочет понять Карл Двенадцатый.
Неужели так не хочет отдавать то, что ему уже давно не принадлежит? Чудак…
31. Командор. Радости и печали
Порою дни бывают насыщенными событиями под завязку. Столько событий, что просто диву даешься, каким образом они поместились в двадцать четыре часа? В такие дни выигрываются или проигрываются крупные сражения, захватываются города, делаются открытия, происходят памятные и удивительные встречи.
Зато бывают года, не отмеченные практически ничем. Скажем, в известной мне истории тысяча девятьсот четырнадцатый год — начало Первой мировой войны, которую еще звали Отечественной и Великой. Девятьсот тринадцатый — год, с уровня производства в котором так любили сравнивать новое государство коммунисты в восьмидесятых. Хотя могли бы и вообще с восемьсот тринадцатым, дабы еще больше подчеркнуть достигнутые успехи. Как сейчас помню: в нынешнем году произведено столько-то лампочек, что в несколько раз больше, чем в царской России в тысяча девятьсот тринадцатом году. А тракторов — тут вообще разница не в пользу Романовых.
А вот спроси кого-нибудь о девятьсот двенадцатом — и сразу выяснится, что вспомнить нечего. Если ты не продвинутый историк, конечно. Ведь в каждом году что-то происходило, только многое ли из этого вошло в учебники?
Так и семьсот второй год у нас. Начался он достаточно тревожно, а прошел весьма мирно. Не в том смысле, что наконец был заключен долгожданный мир. Война продолжалась. Куда без нее? Просто никаких особых сражений не велось. Так, по мелочам, и только.
