— По нулям, — обернулся он к Гребу и сунул коробочку в прорезь сбоку штанов.
— Ты медальон снял?
— Да. Наверху оставил.
— Тогда совсем непонятно. — Греб поставил стул напротив Доры, сел на него верхом. — Что тебе не понравилось в Мириам?
— Мириам хорошая, добрая. Я же только спросила. Я не знала, что нельзя. Я не буду больше спрашивать.
— Елки-палки! Почему ты спросила?
Дора затравленно оглянулась на Мириам. Та поняла ее, села рядом на корточки, погладила по колену.
— Скажи, пожалуйста. Для меня это очень важно.
— У вас дом неправильный, у вас все ненастоящее.
— Говори-говори, — подбодрил ее Крис.
— Вы не так все делаете, как люди, не так говорите.
— Яснее можешь?
— Подожди, Греб, не рявкай, — вмешалась Мириам. Видишь, тебя Дора боится. А ты, милая, не бойся. Даю тебе слово, что в этом доме тебя никто не обидит. Ты мне веришь?
Дора отрицательно закрутила головой. Все рассмеялись.
— Так что в нашем доме не так?
— Доспехи ваши не настоящие.
— Как это не настоящие? Один в один! — возмутился Крис.
— С виду старые, а на самом деле новые.
— Ну и глаз у тебя!
— А ты что думал, я за всякое Г двадцать пять монет выкладывать буду? — улыбнулся Греб.
Дора не верила себе, но, вроде бы, все обошлось. Выжила. Надо рискнуть, пока хозяева ей довольны, потом такого случая не будет.
— Хозяин, скажи, вы люди? Я умею тайну хранить, я с караваном ходила.
— Вот ведь настырная. Люди мы, люди. То, что мы чужеземцы, не тайна.
— Вы с того материка?
— Еще дальше. Но это как раз тайна.
— Вы оттуда, откуда наши предки пришли?
— Ишь ты! Все знает! — восхитился Крис. — Нет, Дора, но ты почти угадала. Мы живем еще дальше. Сюда приехали, чтобы найти одного человека. Ваши порядки знаем плохо. А ты что о нас подумала?
— Что вы ночью меня убьете, кровь выпьете, а Черной Птице не отдадите. И я, мертвая, буду на вас до скончания века работать.
— То есть, зомби из тебя сделаем. А ты видела таких?
Дора серьезно кивнула.
… вытянулась под простыней и прислушалась к себе. Под одеялом было слишком жарко, и она повесила его на спинку стула. Странный дом. Странный и страшный. Не бьют… Лучше бы били. Целый час допрашивали, чем от местных отличаются. А как тут объяснишь, когда на этом берегу одни обычаи, на другом — другие, в фортах — третьи. Секон большой. А они слушают, будто без этого жить не смогут. Завры караваном! Греб дорогой медальон приказал носить. Не подарил, а одел, и запретил снимать. Сказал, что, если снимет, в бараки продаст. Дора хотела снять. Лучше в бараки. Там все ясно. Мириам отговорила. Гребу сказала, что неправ. Что, мол, нельзя ее, рабыню, запугивать. Кого же тогда можно, если не ее? Как хорошо было в караване. Все ясно, кругом свои. Ошибешься, караванщик плеткой вытянет и простит. Считается, что проехали. На то и караван. А тут ничего не ясно. Простили, не простили…
Внезапно Дора вспомнила, о чем говорили за обедом. Крис ждал ее! Она обещала придти. И забыла. Ох, боже мой! Третий проступок за день.
Проворно скатившись с кровати, она выскочила в коридор. Где же его спальня? Справа или слева? Приоткрыла одну дверь. На подушке две головы. Приоткрыла другую. Одна. Тихонько юркнула под одеяло. Провела рукой по груди мужчины. Крис тут же проснулся.
— Тави?
— Это Дора, хозяин.
— Что ты тут делаешь?
— Хозяин хотел видеть Дору, Дора пришла.
— Глупышка ты еще.
— Дора обещала, Дора пришла, — обиженно ответила девушка. — Если Дора не нужна господину, она уйдет.
Ладонь легла ей на плечо, спустилась ниже, на грудь, двинулась еще ниже.
— Подожди минуту, — приказал Крис, перегнулся через нее, пошарил в тумбочке. — Съешь таблетку.
Вложил в ее пальцы твердую горошину. Дора послушно разжевала. Горошина оказалась жутко горькой.
— Горько, — пожаловалась она.
— Не надо их разжевывать. Так глотай, — пояснил Крис. Его рука опять легла на грудь Доры.
— Ничего ты не умеешь. Кому нужно твое притворство? — Крис перекинул туда-сюда ее вислую грудь.
Дора уткнулась лицом в подушку, натянула на голову одеяло и зарыдала в голос. Второй раз за этот день слезы из нее лились ручьем. Крис обеспокоился.
— Послушай, я тебя не звал. Ты сама пришла. Зачем пришла, если не хочешь?
— Ты же видел, кого покупаешь.
Если виновата, выпори. Я изо всех сил старалась. Ну, не гожусь я для постели, не обучена. Зачем купил, зачем придти приказал?
— Я приказал?
— За обедом.
Долгую минуту Крис молчал. Рука его внезапно стала мягкой и нежной.
— Послушай, глупенькая, мы за обедом часто мелем всякую чепуху. Не надо все понимать буквально.
— Я изо всех сил стараюсь. Ты сейчас сказал, я половины не поняла. Продай меня, господин. Куда угодно продай, только подальше от этого дома!
Крис больно сжал ее сосок. Дора вскрикнула и замолчала. Его губы закрыли ей глаза. Руки, огромные, нежные, были везде сразу. Ожила грудь, налились соски. Потом он вошел в нее. И, впервые, за все годы каравана, ее тело откликнулось, забилось, затрепетало.
Дора проснулась от мужской ласки. Солнце светило в окно. Крис долго готовил ее, пока ласки не стали непереносимы, тело выгнулось дугой, бедра широко развернулись. Тогда он взял ее. Дора кричала в голос и извивалась в экстазе. То, что было вчера, не шло ни в какое сравнение. Вот она, настоящая жизнь! Вот оно, счастье! Еще минута, а потом хоть в нуль навсегда.
Крис, обессиленный, лег рядом с ней. Дора открыла глаза и улыбнулась. Но вдруг настроение снова упало.
— Кто такая Тави?
— Моя бывшая жена. Она погибла. Ушла в нуль навсегда.
Крис поднялся, натянул смешные коротенькие штанишки в обтяжку и вышел из комнаты. Дора вспомнила, что вся одежда осталась в ее спальне. Завернулась в одеяло, но в дверях столкнулась с Мириам и Крисом. Крис отобрал у Доры одеяло, швырнул на кровать. Девушка прикрылась ладошками.
— Посмотри, можно с этим что-нибудь сделать? — он отвел в стороны ее руки, положил правую грудь на ладонь. — Это же не грудь, это уши спаниэля.
— Ты что думаешь, я прямо так смогу ответить? Отвечаю: да, можно. Можно вставить импланты, можно попробовать гормональные препараты. А может, хватит обычного хорошего питания. Конкретно скажу после генетического анализа. Дора, у тебя раньше какая грудь была?
Дора покраснела до корней волос.
— Такой, как у тебя, госпожа, никогда не было. Сначала столбиками стояла, потом я хозяину досталась, он ошейник снял, кормить стал плохо, и вот…
— Гормональная коррекция, — сделала вывод Мириам.
— Это долго?
— Быстро только тараканы заводятся. Если я за неделю всю дозу вкачу, побочные эффекты пойдут. Нужны Доре побочные эффекты?
— Мири, я же не тороплю, я просто спрашиваю.
— Два месяца.
— Что вы хотите со мной сделать? — спросила, осмелев, Дора.
— Хочешь такую грудь, как у меня?
— А я смогу из лука стрелять?
— Сами разбирайтесь, — рассердилась Мириам, отодвинула Криса и вышла из спальни. Крис смерил Дору сердитым взглядом и начал одеваться.
— Господин, я же только спросила. Как скажешь, так и будет, — обиженно протянула Дора. Она положила свои груди на ладошки и рассматривала их так, будто видела в первый раз. — А кто такой спаниэль?
— Дора, поднимись ко мне, — приказал после завтрака Греб. Робея, она переступила порог кабинета.
— Читать умеешь?
— Буквы знаю.
— Прочти.
— Прочти. — Он ткнул пальцем в большой, непонятный рисунок, лежащий на столе. Дора вгляделась. По бокам рисунка шли две неровные синие полосы. Между ними — зеленое, желтое, коричневое. Много тонких линий, надписей, значков. Буквы выглядели незнакомо. Дора поняла, что смотрит на них вверх ногами. Обошла стол, стараясь ни к чему не прикасаться.
