— Миледи!.. — задохнулся от моего коварства привратник.
— Дыши глубже, — посоветовала я. — Не надо нервничать. Вот тебе за труды, — и бросила привратнику медяк. — Скажешь, где есть поблизости государственная гостиница, получишь еще.
— До поворота и направо, — указал привратник, оскорбленный моей подлостью, но опасающийся протестовать.
— А там полчаса ходу.
— Вот теперь — спасибо! — Я от души бросила привратнику серебрушку.
— Я уже для тебя и не человек, — высказал свои претензии страж, как только мы отошли от ворот.
— Вот уж не думала, что тебя это заденет, — удивилась я. — Ты ведь все равно не человек, верно? К тому же, будь ты человеком, куковал бы сейчас снаружи.
— Мы куковали бы, — сделал упор на первом слове страж.
— Пусть мы.
Страж немного помолчал, а потом поинтересовался:
— Почему ты так с привратником обошлась?
Я пожала плечами.
— Простолюдин, низший чин, спорит. Почему бы и не указать, кто здесь главный?
— Только поэтому? — поразился страж. — Госпожа, у тебя совесть есть?
— Ты преувеличиваешь, — поморщилась я. — Вот если бы он стоял на своем и, кстати, открыл бы дверь по первому требованию, то я бы его уважала. А так… мелкий взяточник. Чего его жалеть. Тем более — по таким вопросам воля эмиссара выше даже воли градоправителя.
— А вот и гостиница, — искренне обрадовалась я, увидев обшарпанную вывеску. На вывеске красовалось малоузнаваемое изображение глаза, перечеркнутого пером, на фоне развернутого свитка. Намек был ясен. В государственных гостиницах следили за каждым шагом постояльцев… чтоб служба медом не казалась, не иначе.
— Нам нужны две комнаты, — минуту спустя объясняла я управляющему — низенькому толстячку с сально поблескивающими поросячьими глазками.
— Зачем две, миледи? — прищурился толстяк. — Есть прекрасная комната на двоих. Вам и вашему… другу будет там… вполне приятно… отдохнуть. — Он самым непристойным образом подмигнул.
— Я сказала, две, — повысила я голос. — А со мной не друг, а охранник.
«Охранник» внушительно кивнул.
Уголком глаза я заметила, как из двери за стойкой при словах: «не друг, а охранник» высунулась тощая девица невероятно высокого роста и линялого вида.
Присмотревшись, я увидела — она пытается перехватить взгляд «охранника» и многозначительно подмигнуть. Знала бы, кто перед ней…
— Зачем же тогда комнату? — огорчился управляющий. — Для охранника есть прекрасное место на сеновале.
— Много он там наохраняет. Две комнаты, расположенные рядом, — сколько раз повторять?
— Ах, все-таки рядом, миледи, — вкрадчиво пропел толстяк. И зашептал: — Есть две смежные комнаты, и между ними удобная дверь.
— Нет! — разозлилась я. — Две комнаты напротив, и проследите, чтобы ни в ту, ни в другую не было запасных входов! Дайте ключи, и чтобы до следующего вечера нас никто не беспокоил! К вечеру принесите ужин в мой номер — на двоих, ясно? И чтобы порции были одинаковые, все понятно?
— Да, да, миледи, — закивал управляющий. — Как прикажете, миледи. Итого, с вас причитается…
— Король еще в состоянии содержать своих слуг, — пафосно заявила я, кладя перед управляющим королевскую грамоту, где, кроме всего прочего, был пункт о бесплатном поселении в государственные гостиницы и общежития.
— Я не заметил, Госпожа, у тебя стремления оплатить кров и еду, — сообщил мне страж, поднимаясь за мной по лестнице. — А оно тебя так мучило в деревне…
— Если бы управляющий меньше подмигивал, я бы заплатила.
— А оно тебя так мучило в деревне…
— Если бы управляющий меньше подмигивал, я бы заплатила. Он сам виноват.
— Ты со всеми простолюдинами такая вежливая?
— Нет, только с теми, которые под ногами путаются.
— А почему ты не взяла нам одну комнату? Так гораздо безопасней.
Я поперхнулась.
— Ты хочешь, чтобы в столицу полетел рапорт о том, как королевские этнографы развлекаются в рабочее время?
— А как они развлекаются? — заинтересовался страж.
Я круто развернулась и поглядела в его честные глаза.
— Ты в самом деле такой дурак или притворяешься?
— О чем ты, Госпожа?
— Ни о чем.
— Значит, так. — Я остановилась на пороге его комнаты. — Ты запираешь дверь изнутри и сидишь в комнате до самого вечера. Дверь никому не открывай, даже если скажут, что я зову. Ты все понял? Тогда я тебя оставлю, а то скоро утро. — С этими словами я отвернулась, намереваясь уйти к себе.
— Госпожа, — удержал меня страж. — Если ты хочешь убежать, пока я сплю, не пытайся. Я услышу шаги в твоей комнате и даже твое дыхание.
— Не собиралась даже! — возразила я. — Я спать буду.
— Ну, смотри, Госпожа, — покачал головой страж и отпустил меня.
Заходя в свою комнату, я услышала, как в замке его двери поворачивается ключ.
Запершись у себя, я задумалась. Страж сейчас прислушивается к каждому моему шагу. Интересно, это правда — или он только пугает? В любом случае, лучше подождать, пока ему не надоест прислушиваться.
Я посидела немного и поскучала. Слипались глаза. Может, поспать немного? Я наверняка сумею проснуться через часик…
Когда я открыла глаза, на улице было уже темно, а страж сидел у моей кровати. Я порадовалась, что опять не успела переодеться на ночь и уснула в верхней одежде.
— Как ты сюда попал?
— Попросил у того смешного толстяка запасной ключ.
— И он дал?!
— Конечно! Когда я пообещал заплатить золотыми.
— А откуда у тебя деньги?
— Твои взял.
— Мои?! Сколько ты ему дал? — заорала я.
— Пять золотых.
Я откинулась назад и схватилась за голову.
— Ты меня разоришь, — пожаловалась я. — Это цена первоклассной комнаты на неделю.
— На самом деле он хотел десять.
— То есть я еще и радоваться должна? Какие еще новости меня ждут? Кстати, ужин принесли?
— А как же, Госпожа! — сообщил страж, указывая на накрытый стол. — Только что.
— Надеюсь, ты за это не платил.
Страж возвел очи г о ре.
— Видишь ли, Госпожа…
— Сколько?
— Толстяк сказал — поставки задержались, во всем городе провизии не сыщешь…
— И ты поверил ему — после того, как мы прошли мимо мясной лавки, которая ломилась от продовольствия?! Сколько этот жулик с тебя содрал?
— Да немного…
— Больше или меньше, чем за ключ?
— Больше, — потупился страж.
— Я твоей матери иск подам, — мрачно пообещала я, принимаясь за еду. — Ты меня по миру пустишь.
— Госпожа… — виновато протянул страж.
— Кстати, сколько всего ты потратил?
— Пятнадцать золотых.
Я схватилась уже не за голову, а за сердце.
— Это же половина моих денег!
— Тебе эти деньги все равно больше не понадобятся, — запротестовал страж, — почему бы не порадовать человека?
— Это мы еще поглядим, кто тут порадуется, — пообещала я. — Как прошел день? Тебя никто не беспокоил?
— Толстяк в дверь стучался.
— И что ему было надо?
— Говорил, его дочери со мной срочно надо поговорить.
— И что? Ты открыл?
— Нет, Госпожа. Ты же запретила.
— Был бы ты таким послушным, если днем на тебя можно было смотреть без ужаса? — съязвила я. — А дальше что?
— Он попробовал открыть дверь своим ключом.
— А ты?
— А я подпер дверь изнутри и не пустил.
— А он?
— А он постучал-постучал — и ушел.
— А потом?
— А потом пришла его дочь.
— Дочь? Это та линялая каланча, которая стояла за стойкой и строила тебе глазки, пока мы говорили с управляющим?
