— А это — та самая девушка? — соизволила обратить на меня внимание… как бы ее назвать? Стражиха? Или мать стража? Невежливо получается, и почему я так разозлилась?
— Здравствуйте, — произнесла я первое, что пришло в голову. Страж не требовал вести себя как-то по-особенному, из чего я сделала вывод: его мать либо не из гневливых, либо видит людей насквозь, с ней напускная вежливость не поможет. Впрочем, я всегда вежлива… ну, почти.
— Я — Э рдо, — сказала она мне. — С моим сыном ты уже знакома.
— Здравствуйте, — повторила я. В отличие от сына, она не боялась называть свое имя, интересно, это с чем-то связанно? Однако минута явно не подходила для расспросов. Эрдо продолжала выжидающе на меня смотреть. Что ей надо? Ах, да! — Зовите меня Э лесит.
— Элесит, — повторила она. — Чудесное имя. Тебе будет жаль с ним расставаться?
Я вытаращила глаза. Страж пояснил:
— На посвящении Заклятые расстаются со своим старым именем и получают новое, настоящее.
— Я… — Я открыла рот, чтобы еще раз объяснить — никакой Заклятой я становиться не собираюсь, но страж предостерегающе покачал головой. — …Еще не думала об этом, леди Эрдо.
— Просто Эрдо. Идемте за мной.
С другой стороны поляны открылась еще одна аллея, и, пройдя по ней, мы попали прямо к… дому.
Нормальному загородному дому, каких много стоит вокруг столицы. Добротное двухэтажное строение, с верандой и двумя балконами. От обычного отличается одним — дом весь зеленый. Но ведь и это не такая уж редкость, правда?
Эрдо, заведя нас в дом, тут же принялась раздавать указания. Зря страж возмущался насчет манеры Заклятых во все вмешиваться. С такой мамочкой…
— Какие у вас планы? Что? Вы собираетесь сегодня попасть еще в одну деревню? Ни в коем случае! Вы останетесь тут до завтра. Не спорьте! Что значит — должны обойти все деревни? Уже дообходились! Сынок, я же вижу, как с вами обошлись! Я скажу твоему отцу, чтобы он не сваливал на тебя свою работу. Ты мог пострадать! И посмотри, на кого ты похож! — Она повернулась ко мне. — Я считаю, вы очень правильно решили! Пора прекратить это безобразие! Но зачем вы собрались сами с ними разговаривать? Ах, не слушайте моего сына, он такой безответственный! Я пошлю во все свои деревни знамения, и вы сэкономите два дня.
И свяжусь с соседями, чтобы вас там приняли, а то некоторые у нас не очень дружелюбны. Сынок, ты еще здесь? Иди мыть руки, сейчас будем обедать! — Эрдо снова обернулась ко мне: — Вы оба, должно быть, проголодались, а чем вы питаетесь? Копченой курицей? Я отдам это животным. Где это видано! Сынок, не стой, иди! — Страж, подмигнув мне, ушел, а я осталась один на один с потоком слов его матери. — Ты, наверное, хочешь умыться и переодеться с дороги. — Она обвела мой наряд многозначительным взглядом. — Я покажу тебе твою комнату, там ты сможешь отдохнуть. Ну как, договорились? Оставайтесь здесь, отдохнете, а то, где это видано — день и ночь по лесам шастать?
Я с трудом вклинилась в ее монолог:
— Послушайте, я вам очень благодарна, но я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством…
— Чем? Моим гостеприимством? — рассмеялась Эрдо. — Глупости какие!
— Но мне надо идти!
— Куда ты торопишься, девочка? Останешься у меня, отдохнешь, а завтра в то же время отправитесь в путь. И не спорь больше, не хочу даже слушать! Где твои вещи?
Я смутно вспомнила — всю дорогу вещи нес страж, а потом мы пришли на поляну…
— Мой сын бросил их на поляне? Как это на него похоже! Ну, идем в дом, а насчет твоих вещей я распоряжусь. И еще… Элесит? У тебя нет чего-нибудь более приличного?
— Приличного? Платья? — не сразу догадалась я. Эрдо кивнула. — Нет, а почему вы спрашиваете?
— Одолжить тебе?
— Нет, что вы! Вы и так для меня слишком много…
— Элесит, девочка, мне это совсем не трудно!
— Нет, я… нам это запрещается.
— Даже так, — покачала головой Хозяйка леса. — Ладно, идем.
Я принципиально не хотела переодеваться, хотя у меня был брючный костюм приличней, чем мешковатая каждодневная форма. Которая начисто скрывала от посторонних взглядов фигуру, и я казалась в ней маленьким коричневым колобком. Нет, я, конечно, немного преувеличиваю, но не очень.
Однако переодеваться в парадный костюм, со скандалом уложенный мамой в сумку, желания не было. Рядом с Эрдо я все равно буду смотреться убого, зачем зря тратить время и силы? Я отбросила с лица волосы: вновь отросшая челка лезла в глаза. Или все-таки рискнуть здоровьем окружающих?
Когда я спустилась к столу, страж и его мать только ахнули. Вид у меня был — не для сельской местности. По крайней мере, покажись я в таком виде в деревне, весь крупный рогатый скот подрался бы за право меня забодать: я надела ту самую, со скандалом уложенную мамой кофточку (ты ведь не только по деревням будешь шляться, ты ведь еще на ярмарку едешь, не позорься!) дразнящего ярко-красного цвета. Помимо этого, на мне были изящные черные брюки. Внешний вид парадной формы, хвала богам, отдавался на откуп самим этнографам, и за небольшую мзду мне удалось утвердить вот это чудо. Самый злобный враг не смог бы отрицать наличие у меня фигуры — и неплохой, а с матерью стража мы представляли недурной контраст. Она — высокая, длинноволосая, в платье цвета распускающихся листьев. Я — маленькая, с короткой стрижкой, в ярком брючном костюме.
— А говорила — надеть нечего, — упрекнула Эрдо.
Страж медленно подтянул челюсть на место.
Только в доме, где от обилия зажженных свечей было светло почти как днем, я, наконец, смогла как следует рассмотреть своего стража. Он был чудо как хорош в наряде зеленого цвета, чей покрой неуловимо отличался от городской моды. Кажется, так одевались во времена маминой молодости или чуть раньше.
Кажется, так одевались во времена маминой молодости или чуть раньше. Темно-каштановые волосы слегка отливали зеленым, а в малахитовых глазах искрилась насмешка — и немного понимания. Одним словом, подходящая внешность для лесного стража. Зелени хватает.
Он улыбнулся мне и пододвинул стул. Я благонравно села.
— Госпо… — начал было он, осекся, взглянув на мать и начал снова: — Элесит, я хочу извиниться.
— Что-то случилось? — забеспокоилась я, но страж не дал сбить себя с толку:
— Я хочу извиниться за свои слова о твоих волосах. Ты очень красива.
— Правда? — мурлыкнула я. — Я тронута. Ты больше ни за что извиниться не хочешь? Пока я добрая?…
Когда мы сели за стол, страж с опаской косился на меня и пытался подавать мне загадочные знаки, кивая на столовые приборы. Он явно боялся: я примусь есть руками и урчать, как в деревне. Не угадал! Я же говорила: умею себя вести, а руками интересно есть только курицу. Я вела себя благовоспитанно, и бабушка, учившая меня хорошим манерам и поведению за столом, могла бы заслуженно гордиться своей внучкой.
Эрдо сама накладывала нам еду: ложку мне, ложку стражу, ложку мне, ложку стражу, ложку…
В какой-то момент я запротестовала:
— Послушайте, Эрдо, я понимаю, ваш сын должен правильно питаться, но так я скоро лопну!
Они оба укоризненно посмотрели на меня, но возражать не стали.
Эрдо поддерживала беседу, рассказывая о чем-то малоинтересном, вроде урожая кувшинок, мы со стражем молча внимали.
