Все застолье страж не сводил с меня глаз. Увы, это мне ни капельки не льстило: после моей вспышки он начал тщательно следить за тем, сколько и чего я ем (чтобы съесть то же самое), и теперь полностью копировал каждое мое движение. Следил он, кстати, не зря, на четвертой перемене блюд (за столом прислуживали невидимые слуги, но на меня это не произвело особого впечатления, я слишком устала) я, не выдержав, оттолкнула от себя тарелку. Страж с вздохом отодвинул свою.
— Все, спасибо, я наелась.
— Я тоже. — После этих слов своего сына Эрдо неодобрительно покачала головой и прервала рассказ о крестьянах, рубящих слишком много деревьев в разрешенной части леса. Встав из-за стола, страж кивнул матери, полунасмешливо поклонился мне и ушел.
— Куда это он? — удивилась я.
— Скоро рассвет, — отозвалась Эрдо. — Он пошел отсыпаться. Полагаю, ты еще не устала? Когда захочешь отдохнуть, скажешь мне.
— Хорошо, — кивнула я. Ночи весной короткие и ложиться спать на рассвете было просто смешно. Для меня, конечно: страж не спал двое суток, что бы он ни говорил, отдыхать хоть надо иногда! Впрочем, страж наверняка ушел из-за своего дневного облика, чтобы не пугать меня. Интересно, мать успела к нему привыкнуть?
— Расскажи мне о себе, — попросила Эрдо. — Я так давно не разговаривала с людьми.
— Ну… — Я замялась. Вряд ли откровенность в этих условиях будет безопасной. Эрдо только выглядит, напомнила я себе, как милая женщина, а на самом деле она — могущественная лесная нечисть. Было странно применять это слово к такой очаровательной и доброй на вид женщине. — Мне нечего рассказывать. — Я нарочито грустно улыбнулась.
— Ты — королевский этнограф, я знаю, — разгадала мою хитрость Эрдо. — Расскажи, как ты жила, кто твои родители, какая у тебя семья, почему ты приехала сюда. Просто расскажи о себе.
— Да говорить особенно и не о чем.
Жила, как все живут, а родители…
Эрдо внимательно слушала, где-то поддакивала, где-то рассказывала сама, и я в итоге разболталась. Каким-то образом я чувствовала — она пытается меня разгадать и уже пришла к выводу — я не пара ее мальчику, и, конечно, не могу его интересовать. Поскольку я была с ней полностью солидарна (в глубине сознания едва теплилось подозрение: вдруг мы обе жестоко ошибаемся), то мы быстро нашли общий язык.
Разговорившись, я, наконец, решилась задать свой вопрос:
— Эрдо, скажите, а почему вы так спокойно назвали мне свое имя, а ваш сын скрывает?
— Дело не в моем сыне; такой обычай у всех наших мужчин: они скрывают свое имя, чтобы их нельзя было контролировать.
— А вы? Разве женщины не боятся, что их будут контролировать?
— У нас ненастоящие имена, — покачала головой Эрдо, — такие же, как твое. Настоящие носят только мужчины.
— Это с чем-то связано? — Я почувствовала прилив исследовательского азарта.
— Связано, — кивнула Эрдо, — но сейчас не будем об этом.
Несмотря на мои возражения, мы прогостили у Эрдо (можно ли говорить «прогостили» о страже, который жил фактически у себя дома?) не день и не два.
Она настояла, чтобы мы изменили маршрут и отправились в ближайший к лесу город В а рус — в двух днях пути. До того мы оставались у нее: ждали, пока она свяжется со своими соседями, и те пошлют знамения деревням, «так будет намного удобнее, и не спорьте!»
Я не стала возражать. Город, пусть даже небольшой, — он город и есть, там я без труда скроюсь от стража и найму себе эскорт, который проводит меня до ярмарки и обратно в столицу. Что может сделать лес против отряда вооруженных солдат? Даже Заклятые не будут рисковать и требовать меня обратно… в общем, почему бы и нет?
Не придется питаться копченой курицей, а то, чувствую, еще один день на такой диете — и я кого-нибудь в деревне лично прикончу.
Глава 7
И вот, на исходе недели мы стояли у стен Варуса — небольшого городка, который пытался каменными стенами защититься от леса.
Стояли и переругивались.
— А ворота закрыты.
— Конечно, закрыты! Это ж город, он на ночь всегда закрывается!
— И как мы туда войдем?
— Предлагаю сделать так: дожидаемся рассвета, ты уходишь и прячешься в лесу, а я иду в город. Завтра встречаемся на этом месте.
— Ты идешь в город? Одна? — ужаснулся страж.
— Да. Чем тебе это не нравится?
— Там же опасно!
Я издала смешок.
— Ты, кажется, забыл — я выросла в городе. И прекрасно обходилась без твоей защиты.
— И ты часто разгуливала по городу на рассвете? Одна?
Я смутилась, но взгляда не отвела. Нет, конечно, на рассвете, в самое страшное время, когда все честные граждане крепко спят, а преступники еще и не ложились, я не гуляла. Но страж в Варусе мне был не нужен.
— Ты только представь, — продолжал страж, — что может с тобой случиться? На тебя могут напасть, избить, ограбить, убить и…
— Перестань каркать! — рассердилась я. — Ты ведь так не думаешь! Ты себя нарочно накручиваешь, хочешь быть уверенным — мне в городе нужна твоя помощь из-за твоей идиотской клятвы! Я права?
— Может быть.
— Тогда прекрати меня запугивать и делай, как я сказала.
— Ты меня совсем за дурака принимаешь? — тихо спросил страж. — Полагаешь, я не понимаю — ты пытаешься от меня отделаться, а потом сбежать?
— Ну…
— Решай, Госпожа, или мы идем в город вместе, или ты туда не идешь!
— Шантажист.
— Как тебе будет угодно, Госпожа.
— Ладно, — сдалась я. — Идем сейчас в Варус, пока не рассвело.
— А ворота? — удивился страж. — Вышибем?
— Почему бы и нет?
Страж не отставал ни на шаг, но ничего вышибать не торопился. Дойдя до ворот, я со всего размаху пнула их ногой. Ворота скрипнули но, естественно, устояли.
— Помочь, Госпожа?
— Погоди, — отмахнулась я и пнула еще раз. И еще.
— Госпожа, что ты делаешь? — Страж уже начал волноваться о моем рассудке.
— Помолчи и верни мне грамоту, — ответила я.
— Что? — Страж окончательно утвердился в своем опасении.
— Грамоту, я сказала!
Он повиновался. Я еще раз пнула ворота.
— Госпожа, может, я сам?
— Да отстань ты! Почему он не отвечает?
— Кто?
— Привратник. Эй! — закричала я. — Открывайте, а то худо будет!
Наконец мои старания были вознаграждены: в воротах открылась узкая щель-«глазок».
— Кто тут ломится? — услышали мы ворчание. — Под стенами заночуете, бродяги бесстыжие!
— Королевский эмиссар! — крикнула я. — Со специальным поручением! Открывай, пока я не рассердилась.
Привратник заткнулся и загромыхал замками.
Ворота отворились, и я вошла, демонстрируя развернутую королевскую грамоту. За мной, ступая след в след, вошел страж.
— А это еще кто? — заворчал привратник. — Я только эмиссара пускал.
— Это со мной, — небрежно бросила я. Эх, может, удастся пройти в город, а стража оставить за воротами?
Догадавшись, что у меня на уме, страж склонился к моему уху.
— Если он меня не впустит, я тебя с собой за ворота вытащу, — шепотом пригрозил он. — И пикнуть не успеешь.
— Не велено с эмиссарами еще людей пускать, — ворчал привратник.
Я нахмурилась.
— А где ты человека видел? — поинтересовалась я, вертя в руках золотую монету, которую выудила из потайного отделения в пенале.
Привратник подозрительно оглянулся по сторонам и пропустил нас обоих.
— Нигде не видел, миледи, — согласился он.
— Вот и ладушки, — обрадовалась я, пряча монету обратно. — А спать на посту тоже не велено, как ты считаешь? Или у начальства твоего поинтересоваться?
