— Позвольте ваше перо, достопочтимый капитан?
Глаза капитана, или как его там, удивленно уставились на меня.
— Ты что, грамоте обучен?
— Соображаю немного, — ответил я, скромно опустив глаза, ругая себя последними словами за глупость и думая, как выкрутиться из этого положения. Мне совсем не улыбалось сидеть в канцелярии и изводить горы чернил и бумаги.
Капитан?ефрейтор, бурно проявляя радость, потер руки.
— Давай?давай, а то мне помощник нужен. Доброта его не знала границ. Он уже видел меня, сидящим за столом, день и ночь записывающим прибывающих новобранцев. Угу! Дождешься, как же!
Вояка?писарь услужливо протянул мне перо. Я густо обмакнул перо в черные чернила и, роняя крупные капли на книгу, понес руку к тому месту, где находились мои фамильные данные. Капитан даже ничего не сказал об оставленных мною каплях, он привстал, жадно наблюдая за тем, как я ставлю свою подпись.
Для меня это означало бы беспросветную канцелярскую каторгу. Поэтому я откинулся немного назад, закусил нижнюю губу и поводил пером над бумагой.
— Ну, давай быстрей!
Я не стал больше испытывать терпение капитана и, решившись, поставил напротив своей фамилии жирный?прежирный крест.
Следующие пять минут, сморщив от удовольствия нос, я рассматривал свою работу и совершенно не понимал, почему капитан?ефрейтор надрывает свои легкие. Ради сохранения своих нервных клеток, я не вслушивался в слова, которые звучали в мой адрес. Но ^насколько удалось уловить, самым мягким эпитетом в мой адрес было нечто, вошедшее в состав сложного предложения. Примерно это звучало так: «…скотина деревенская… вонючка… твою…».
Для капитана он ругался неплохо. Наконец поток иссяк, и капитан?ефрейтор плюхнулся без сил в свое кресло. Руки его бессильно повисли. Моя грамотность оказалась блефом, и вместе с ней лопнула мечта об отдыхе. Явно презирая меня, капитан покопался в стоящем рядом со столом ящике, достал медальон и швырнул его мне.
— Выбирай себе оружие и чтоб духу твоего здесь не было. — У меня уже есть оружие. Я развернулся и пошел к выходу из охраняемого круга. Больше от капитана мне ничего не требовалось, и я старался поскорее от него улизнуть. Но меня задержал рявкающий голос канцеляриста:
— А ну, стой! Я остановился и посмотрел через плечо.
— Что у тебя за оружие?
— Меч.
— Покажи!
— Зачем?
Капитан не выдержал и рявкнул:
— Покажи меч,…!
Мне не очень хотелось показывать свое оружие, но, по?видимому, другого выхода не осталось. Сам виноват. Он наверняка что?то заметил. Или просто рукоять привлекла его внимание, или плохо укрытое серебро. Одним движением меч оказался у меня в руках.
— Серебряный? — выражение глаз капитана мне не понравилось.
— Серебряный.
— Откуда?
— От верблюда, — честное слово, я просто не мог удержаться от старой шутки, но еще забавнее, что капитан никогда не слышал о верблюдах.
— Серебряный.
— Откуда?
— От верблюда, — честное слово, я просто не мог удержаться от старой шутки, но еще забавнее, что капитан никогда не слышал о верблюдах. — Семейная реликвия.
Капитан хищно подвигал сложенными в трубочку губами:
— Тебе необходимо оставить его здесь. Серебром будут сражаться только самые опытные.
— А что будут делать остальные? — Другие будут драться кинжалами и осиновыми кольями.
— Конечно, серебра в этой стране хватает только на пуговицы для придворных.
— Замолчи, деревенщина. Что ты можешь знать о придворных. Довольно разговоров, отдай меч. Им будет владеть достойный. — Мне кажется, что этот достойный ты? Капитан?ефрейтор больше не считал необходимым вести со мной беседу и переложил всю ответственность на плечи солдат. — Охрана! Отобрать у него меч! Ну это уж слишком. Я мог бы позволить себе принять оскорбления в свой адрес — не велика птица. Но в данном случае дело касалось меча погибшего варркана. И отдать его в чужие руки я считал совершенно невозможным.
Я не стал дожидаться, пока ко мне подбегут солдаты. Оказалось гораздо проще подскочить к штабной крысе, упереть острие меча в верхнюю пуговицу его мундира и сладким до омерзения голосом проговорить:
— Я думаю, что и сам могу доказать, что по праву владею мечом моих предков.
Капитан заметно побледнел и остановил подбегающих солдат.
— Ты хочешь убить меня?
— Нет. Просто я хочу доказать, что никому не позволю себя грабить.
Капитан думал недолго. Ровно столько, сколько времени потребовалось крупной капле пота скатиться по его лбу, затем по носу и, сорвавшись, впитаться в землю.
— Хорошо. Ты будешь драться, но если ты проиграешь, то проиграешь не только меч, но и жизнь.
В знак согласия я отсалютовал мечом и отошел на два шага. Капитан огляделся и позвал солдата:
— Стонг! Убей этого ублюдка и получишь… очередное звание.
Стонг, скорее крупный, чем толстый, вытащив меч, пошел на меня. С одного взгляда было ясно, что он прекрасный фехтовальщик. А если прибавить к этому повышение в чине, то передо мной стоял настоящий убийца хитрых варрканов. Несмотря на кажущуюся тучность, Стонг двигался легко и быстро. Сила удара у него была приличной, и меч он держал крепко. Поэтому мне понадобилось немного больше времени, чтобы, закрутив, выбить меч из его рук. Парень остался с пустыми руками и явно не сразу сообразил, что произошло.
— Можно попробовать снова? — спросил он, глядя на меня умоляющими глазами.
Интересное дело! Можно ли попробовать убить меня еще раз? Конечно, можно! Да и кто откажет человеку с такими просящими глазами? Но тут в дело вмешался капитан?ефрейтор.
— Стонг, Давид, Слут! Убейте его! Это было нарушением правил. Даже названные солдаты не одобряли приказ, но, повинуясь старшему, обнажили мечи.
— Капитан! — я обернулся к вояке: — Если вы сейчас же не отмените свой приказ, то сначала умрут эти трое парней, а потом вы.
«Капитан» ничего не хотел слушать.
— Убейте это чертово отродье, и все вы получите повышение и…
Я уже не слушал, что наобещал этим ребятам мерзавец?канцелярист. Потому что уже занялся делом. Я несколько раз рассек воздух в немыслимых траекториях и замер в боевой стойке варркана.
Внезапно занавески палатки распахнулись, и голос человека, появившегося из шатра, предотвратил кровопролитие. Впрочем, я бы никогда не решился без особой необходимости убить человека.
— Прекратить! Опустите оружие! Вышедший из палатки человек по количеству пуговиц и знаков различия был очевидно гораздо выше званием, чем мой капитан, потому что последний повернулся к нему с нескрываемым почтением.
— Что здесь происходит? Капитан еще раз поклонился и сказал:
— Вот этот парень, — его палец указал на мою грудь, — говорит, что меч ему достался от отца.
— Ну и что тут особенного?
— Он врет, сир! Как мог серебряный меч оказаться у семьи босяков?
Глаза человека, которого назвали «сиром», что говорило о его очень высоком происхождении, обратились ко мне.
— А что скажешь ты?
— Уважаемый, — начал я, старательно подбирая соответствующую интонацию. — Я не знаю, кто вы, но уверен, что вы справедливо рассудите наш спор. Я простой человек, и отец мой был простым человеком. А этот меч передается в нашей семье из поколения в поколение.
— Знаешь ли ты, кому принадлежит этот меч? Этот меч принадлежит варрканам, им и только им.
— Я уже доказал свое право владеть им. Ваш человек это подтвердит. Я кивнул на капитана.
