На покрывала выложили горы снеди, а потом расселись, и тоже не просто так. В центре лабиринта оказались бегимлеси в серых балахонах и гости. И каково же было изумление Роста, когда Шипирик, который и руководил гостями, тоже оказался в сером.
И каково же было изумление Роста, когда Шипирик, который и руководил гостями, тоже оказался в сером. А может, он прикидывается, почему-то с тревогой подумал Ростик. И лишь потом понял, что даже глупость должна иметь пределы, которых он, кажется, не соблюдает. Так надувать каких-то пришлых без перьев, ломая одно из самых важных установлений общества, бегимлеси, конечно, не стали бы.
Во время трапезы, когда все, кажется, кроме Роста и вот этих в сером, ели и пили от души, Рост обратил внимание еще на одну особенность. Шипирик стал говорить на едином с таким тяжелым акцентом, словно никогда не слышал этого языка прежде, а сам выдумывает все эти звуки, а они никоим образом не желают складываться в слова. Остальные в серых балахонах, украшенных поверх них разнообразными бусами и амулетами, даже не пытались выяснить, зачем люди пожаловали к ним.
Эти ребята вообще оказались молчунами, даже больше, чем Рост от них ожидал. Он-то не оставлял надежды поговорить с ними на интересующую его тему и несколько раз заводил речь о викрамах, но с таким же успехом мог бы обращаться к глиняной тарелке, стоящей перед ним.
Внезапно Лада повернулась к Росту и в упор спросила:
— Гринев, а тебя этот Шипирик так же кормил, когда вы обитали в городе пурпурных? — Рост непонимающе посмотрел на нее. — Ты в книге написал, что этот малый взял на себя ведение твоего хозяйства, когда… — Она поежилась и помяла себе живот. — Ты чего смеешься?
— Странно звучит твое определение Шипирика как «малого», с твоим-то ростом.
— А если по сути? — решила настаивать Лада. Вот тогда Рост и понял. Все понял, едва ли не до самого донышка. И загрустил, конечно. Настолько, что спустя еще пару перемен всяческой снеди, когда и Ким, кажется, уже не мог впихивать в себя переперченную рыбу, сухие коренья и почти сырые зерна, обратился к Шипирику:
— Друг, мы и так у вас загостились, извини. Нам следует улетать, причем довольно быстро. Лучше бы даже сегодня.
Шипирик посмотрел на Роста одним глазом, потом другим, дернул головой и едва ли не чище, чем мог бы выдать образованный бакумур, по-русски ответил:
— Сей-счас.
Потом что-то едва слышно сказал остальным в сером, те с каменными выражениями на клювастых физиономиях рассмотрели Роста, потом один из них, почти в таком же балахоне, как у Шипирика, без бус и нашивок, прикрыл глаза, и все было решено.
С командой из трех, не больше, мамаш племени Шипирик вывел гостей между полотнищами и продолжавшими веселиться бегимлеси к антиграву и тут на всякий случай спросил, тоже по-русски:
— Н'чго не зб'л?
— Нет, что ты, друг, все при нас, а из машины мы ничего почти и не доставали, — фальшиво уверил его Ростик и обнял за плечо.
Тут Шипирик дал волю чувствам. Он тоже так стиснул Роста, что у того захрустело в позвоночнике, и сдержанно, очень тихо, на едином попросил:
— Не сердись.
— Какие между нами счеты? — механически отозвался Ростик. Потом сообразил, что на его родном языке это звучит несколько двусмысленно, добавил на едином: — Все будет хорошо, Шипирик, не сомневайся.
Тот еще раз хлопнул Роста, потом сдержанно присел перед Кимом, Ладой и даже перед загребным, и ничего не оставалось больше, как улетать.
Уже в воздухе Ким стал жаловаться:
— Я никогда не чувствовал себя большим дураком. И ведь понимаю, что они расстарались, но… Мне и в голову не приходило, что можно есть такое. Теперь, наверное, неделю с горшка слезть не смогу.
— Скорее неделю на него взбираться.
— Скорее неделю на него взбираться… без надобности, — откомментировала Лада.
— Не-а, жрать… кя-к пэсн шп'ват, — вдруг вмешался загребной. Он был немного навеселе, мурлыкал себе под нос что-то, отдаленно похожее на звук работающего на максимальной мощности антигравитационного котла.
— Микрал, — неожиданно разозлилась Лада, — ты бы поменьше разглагольствовал.
— Всегда она так, — заступился за бакумура Ким, — кричит на загребных… Это потому, что незамужем.
— Рук-атса, — не теряя хорошего настроения, подтвердил загребной и стал петь потише.
Молчание в кабине наступило настолько тяжелое, что даже скрип управляющих штанг машины показался зловещим. Через полсотни километров Ким не выдержал:
— Рост, так мы добились хоть чего-нибудь?
— Нет, — спокойно отозвался Рост.
— Они тебе отказали? — удивилась Лада, да так, что Ким прыснул. Все-таки очень двусмысленным оказался вопрос, особенно от Лады.
— Зачем отказывать, когда можно устроить пиршество, от которого… Забудешь дорогу в гальюн.
— Они все сделали вежливо и… в высшей степени эффективно, — пояснил Ростик.
— Не понимаю, — продолжала удивляться Лада.
— Они решили не ставить свои отношения с союзными викрамами под сомнение.
— Черт знает что! — возмутилась пилотша. — Мы ведь тоже союзники. А с этим Шипириком ты даже…
— Вот поэтому нам и отказали в такой вежливой форме. По сути, — убежденно досказал Ростик, — максимально вежливо.
— Кажется, все правильно, — согласился Ким. Помолчал немного. — Даже странно, как я раньше не понял.
— Но что-то же они тебе отвечали, когда ты спрашивал их?
— Отвечали вполне стандартно, — нехотя отозвался Ростик. — Посоветовали приглядываться. Я только не понял, к викрамам или к ним, к бегимлеси. Можно было понимать их заявление и так и эдак.
— Халтурщики, — с чувством сказал Ким и вдруг бросил рычаги, Лада едва успела их подхватить, поднялся и всмотрелся в Ростика. — Ты им как-нибудь пальчиком погрозить не мог бы? Или чем-нибудь посущественнее?
— С ума сошел? — поинтересовался Ростик.
— Нет, на самом деле… Мы в них нуждаемся, и не в зеркалах каких-то, а в совете, в дружеской помощи. И они вместо этой самой помощи устраивают представление! И как мне показалось, даже разговаривают сквозь зубы.
— У них нет зубов, — невесело заметила Лада.
— Садись, дипломат, — хмыкнул Ростик. — И давай правь куда-нибудь подальше.
Ким так и сделал, хотя сердился уже, кажется, на Ростика. Он его не понимал. Рост и сам не очень-то понимал себя. Одно он знал наверняка — ставить под удар отношения с пернатиками, в принципе дружественные и союзнические, из-за их нежелания помочь в отношениях с рыболюдьми нельзя. Это было недопустимо. Это была бы страшная, ужасная ошибка, исправить которую удалось бы с большим трудом.
— Так что же делать? — спросила Лада.
Рост не отвечал. Ким резко и даже зло поднял скорость, направляясь на Боловск. Только тогда Рост понял, что их на отдалении, выказывающем нежелание быть даже внешне агрессивными, сопровождало с десяток птиц с седоками. Но все сопровождающие были вооружены, их пушки явственно отсвечивали на вечернем солнце.
«А я и не заметил, — подумал Ростик, — теряю бдительность, что ли? Или так избаловался безопасным житьем в Храме, что дальше некуда?»
Птицы, следующие за антигравом людей, тоже поднажали, но Ким скоро стал от них уходить. Да и не хотели пернатые демонстрировать свое присутствие или надеялись, вернувшись в городок, из которого вылетели, снова расположиться за полотнами со снедью, попировать вволю. В общем, часа за два до того момента, как выключилось солнце, они исчезли с горизонта. Ким немного сбавил скорость, давление воздуха на лобовое стекло и на ограждение кабинки с пушкой спало.
