— Кто там главный? — спросил Рост, осознав, что большего не добьется.
— Там есть группа вояк под начальством Иечки Просинечки, — подсказал Смага. — Но ее лучше тоже оставить на месте.
— Сестра Людочки? — спросила Лада. Не дождавшись ответа, добавила: — А еще там есть, кажется, Сонечка Столова. Она там с сыном.
— Я слышал, у нее роман с Муратом. — Смага повернулся к Ладе. — Она больше в Перевальской крепости сидит, чем на алюминиевом.
— Она отвечает за поставки торфа в районе Олимпа, — задумчиво отозвался Дондик, — и вольна сама выбирать место пребывания.
И тогда Рост решился. Он еще раз взвесил свою идею и все-таки нашел ее разумной.
— Тогда так. Мне нужен заместитель, авторитетный и имеющий к начальству прямой доступ. Предлагаю передать под мое командование капитана Смагу.
Дондик посмотрел на Роста удивленно и почти весело, действительно весело. Уже без той наигранной и начальственной покровительности, которую изображал в начале.
— А Катериничев?
— Он у вас чинами не вышел, всего-то старлей. Смага на этой должности будет предпочтительнее.
Дондик посмотрел на Смагу, застывшего почти с раскрытым ртом. И веско уронил:
— Согласен.
Смага проглотил слюну и вдруг едва ли не дал петуха, когда спросил:
— Гринев, а ты аглоров в этот поход захватить собираешься?
Рост чуть не поморщился, но следовало привыкать к такому… заместителю, поэтому он сдержанно ответил:
— А ты сам как думаешь?
Глава 14
На алюминиевом заводе Ростик оказался к вечеру следующего дня, часа за три до выключения солнца. Его привезла туда, конечно, Лада, которая лихо правила старинным, еще земной постройки мотоциклом с коляской, переделанным под спиртовое топливо. Росту показалось, что он помнил этот мотоцикл, даже разок на нем уже ездил, хотя лучше бы то время забылось.
Третьей с ними отправилась Людочка Просинечка, которая получила какое-то новое задание, кажется, связанное с машинами, которые без дела пылились в цехах завода.
Третьей с ними отправилась Людочка Просинечка, которая получила какое-то новое задание, кажется, связанное с машинами, которые без дела пылились в цехах завода. Но все оказалось немного сложнее.
Когда они подъехали к высоким, чем-то напоминающим старинный город стенам и Лада побибикала, Людочка с волнением сползла с заднего сиденья и откровенно принялась прихорашиваться. Рост даже глаза на нее вылупил, она это заметила и отвернулась, потому что не переставала наводить на лице подобие чистоты и красоты.
— Брось, — предложила Лада, — пыль без воды не сотрешь, а он тебя все равно любит.
Людочка фыркнула и снова покосилась на Ростика.
Огромные, как в цехах, ворота завода распахнулись, хотя достаточно было для их-то транспорта приоткрыть всего одну створку. И в проеме, улыбаясь до ушей, появился… Да, где-то его Ростик определенно видел, большой, сильный, не намного мельче, чем, скажем, когда-то был Коромысло или Калита, хотя в нем было видно меньше старательности эти самые мускулы развивать, похоже, он вообще не обращал на них внимания. И смотрел он только на крохотную Людочку. Рост удивился: так, значит, ради вот этой глыбы мускулов Людочка и прихорашивалась? Впрочем, ради такого любой девице стоило почистить перышки, или как они там это называют?
— Людочка… — негромко проговорил счастливый командир неработающего завода, словно не мог поверить своему счастью, и только потом стал прямее, заметив Роста. — Капитан Гринев… Въезжайте, я потом доложусь.
Они въехали, закрыв ворота с помощью пары каких-то довольно старовидных служивых, из которых один оказался женщиной. Командир подошел к Росту, который разминал ноги, и попробовал доложить по форме. Пришлось отдать честь. Затем парень осторожно, как все привык делать в этом хрупком для него мире, протянул руку, представился:
— Мы с вами не слишком пересекались, но все же… Меня зовут Стас Рындин.
— А полностью Станислав?
Здоровяк кивнул.
— Ладно, тогда скажи мне, лейтенант, сколько вас тут и здесь ли Соня Столова?
— Нас пятеро, включая Столову.
Служивые тоже подошли к начальству. И тут у Ростика приключился приступ дежа вю. Ему показалось, что такое уже с ним было, причем давно, когда они с Кимом еще сами не выпускали из рук «Калашниковы». Он вспомнил и пост на дороге к планетарию, куда они с Кимом вдвоем как-то притопали за разговорами к Перегуде, бывшему тогда директором этого самого планетария. Или с ним был не Ким, а Пестель? Или они оказались там втроем?..
У этой девушки тогда была коса, она командовала отрядом каких-то девиц и еще не хотела их пропускать, даже требовала какие-нибудь документы.
— Здравствуйте, — поздоровался с ней Ростик.
— Ага, Гринев прибыл, значит, что-то готовится, — уронила девица. Она была хоть и с солдатскими погонами, но устав так и не выучила. Или намеренно его игнорировала.
— Ия Просинечка, — чуть торопливо, извиняющимся тоном, а может, объясняя то, что Ростику было неизвестно, произнес Рындин.
— Ия Саввишна, — девица протянула руку.
Да какая она девица, подумал Рост, механически эту руку пожимая. Женщина в расцвете, а может, уже приближающаяся к своему бабьему лету.
— Ефим Мазанов. — Второй служака повторил «подвиг» Людочкиной сестры с рукопожатием и тут же почему-то добавил: — Я из Перми.
— Он хочет сказать, что он из мордовцев, — добавила Ия.
— Вот что, ребята, — объявила Лада сзади, — сдается мне, вы переходите под командование вот этого самого.
— Вот что, ребята, — объявила Лада сзади, — сдается мне, вы переходите под командование вот этого самого… капитана.
Рост посмотрел на нее, потом заставил Рындина отвести его к Сонечке. Но до самой столовой главный тут командир его все-таки не довел, слишком горело ему вернуться туда, где осталась Людочка. И он передал Роста очень молодому пареньку, в лице которого Гринев тоже заметил что-то знакомое. И лишь когда увидел Сонечку, которая, как и в молодости, улыбалась, демонстрируя ямочки у губ и великолепнейшие зубы, все понял.
Столова смотрела на мальчика так, что становилось ясно — сын. Единственный и обожаемый. Тогда Рост и понял, что это сын Бойца, того самого Пушкарева, который первым завалил черный треугольник губисков, разменяв его на собственную жизнь.
Пока Рост рассказывал о своем задании и о том, как он собирался его выполнить, они поднялись на стены, потому что в этой полукрепости-полузаводе по всему периметру были организованы площадки для обороны. За ними, не отставая ни на шаг, следовала и Лада.
Выслушав Ростика, Сонечка сдержанно прокомментировала:
— Ию с Мазановым, конечно, забирай. Солдаты они неплохие, хотя большого прибытка в службе не сыскали. — Тогда Рост вспомнил, что Сонечка была с Украины, правда, ее выговор теперь немного пообтесался, но тамошние выражения, как видно, она изжить не сможет никогда. — А Фрема я тебе не отдам.
— Кого?
— Она Ефрема Даниловича так называет, — подсказала Лада. — Он почему-то с детства себя Фремом называет.
— У тебя же дело сложное получится, даже кровавое… А он у меня один. — Вывести из себя Сонечку было сложно или невозможно. — Ты же Ромку, предположим, не берешь.
— Он сам напросился, — с неожиданной гордостью объявил Ростик.
