— Юмор? — нахмурил брови старик. — Мишенька, какой еще юмор? Я рассказал притчу из Торы!.. Очень трагическую притчу! Какой тут может быть юмор, Мишенька?! Ялкут Деварим, какой юмор?!!
— Моя думай, сказка хороший, — попытался сделать ему приятное Дитирон. — Моя понял суть — дед надо был поджарить мясо, а далее корми Великий Дух. А он дал сырой — вот Великий Дух и не захотел кушай гадость. Моя всегда была корми Великий Дух только вкусный жареный мясо. Великий Дух быть довольный, посылать хороший охота…
Койфман что-то невнятно простонал, пряча лицо в ладонях. Он только что рассказал этим двоим широко известную историю о том, как Бог, желая испытать Авраама, потребовал принести в жертву его собственного сына, Исаака, а в последний момент заменил его на ягненка. Пошутил, типа… Но эти два идиота совершенно ничего не поняли — абсолютно несведущий в Слове Божьем Ежов принял библейское сказание за неудачный анекдот, а Дитирон… ну, на его родной планете каннибализм вообще не считался чем-то из ряда вон выходящим, так что он тоже понял все неправильно.
— Аарон Лазаревич, вы что, обиделись? — встревожился Ежов. — Елы-палы, да что вы в самом деле… а, муха-бляха!!!
Одна из каменных плит под ногами совершенно неожиданно словно бы растворилась. И все трое стремительно ухнули в черную пустоту. Койфман, Ежов и Дитирон.
Но летели они недолго — секунды полторы, не больше. А потом Койфман и Ежов повисли на паутинных нитях Дитирона — Койфман на одной, а Ежов, как более тяжелый, на двух.
Три остальные нити прилипли к потолку, и Дитирон начал медленно подтягиваться обратно.
— Удержишь? — с беспокойством спросил Михаил, изо всех сил заставляя себя не смотреть вниз. Там уже виднелись острейшие пики, торчащие из дна ловушки. Тоже каменные, как и все здесь.
— Моя сильная… — прохрипел Дитирон. — Моя держи товарищ, поднимай на воля…
Койфман нажал что-то на рукаве, потом изогнулся и повторил ту же операцию со штаниной. А потом из его рукава выскочило что-то вроде небольшого ножа, и он… перерезал паутинку.
— Елы-палы!.. — ахнул Ежов, глядя, как старичок падает вниз, на колья.
Однако падение быстро остановилось. Койфмана словно бы примагнитило к стене. Он несколько секунд повисел там неподвижно, проверил винтовку, висящую за спиной, и быстро-быстро начал перебирать конечностями, карабкаясь вверх по гладкой стене.
— Учись, Мишенька! — ехидно подмигнул он, проползая мимо Ежова. — У тебя тоже, кстати, такое есть…
Детектив недоуменно нахмурился и начал ощупывать комбинезон в поисках других сюрпризов. В конце концов он нашел несколько потайных сенсоров, но включать ни одного не стал. Во-первых, не знал, какой для чего, а во-вторых, Дитирон уже стоял на ногах и заканчивал вытягивать его, Ежова.
— Эх, жалко Остапа не было, — выдохнул он, глядя на ловушку. — Он бы эту дырку закупорил, как пробка…
— А вот почему, интересно, он говорит на общечеловеческом? — задумчиво почесал верхнюю губу Моручи. Там уже виднелись первые намеки на новые усы. — Ни один из тех, что мы находили, не сказал ни одного понятного слова… да они вообще говорить не умели.
— А разве это проблема? Перепрограммировали…
— Да нет… В том-то и дело, что эти каменюки не перепрограммируешь — у них мозги совсем другие. Программируются раз и навсегда. Очень непродуктивная конструкция.
— Да уж, непродуктивная… — согласился Рудольф. — Так что будем с ним делать? Он действительно начнет стрелять?
— Не проблема, — коротко хмыкнул Моручи, резко взмахивая рукой.
Сначала никто не понял, что он, собственно сделал. А потом робот начал медленно распадаться. Имперский мономеч рассек его на две равные половины…
— Интересная штучка… — вытащил из его сердцевины какой-то кристаллик Рудольф. — Это и есть системный блок? Необычное решение…
— Бери его с собой, и пошли дальше, — приказал капитан. — Застоялись мы тут, а времени все меньше…
Джина, Остап и Николай по-прежнему брели в абсолютной темноте, от души надеясь, что когда-нибудь она все-таки закончится. Без света идти было очень трудно — они то и дело спотыкались и натыкались друг на друга. И, разумеется, то и дело перекликались, чтобы не потеряться.
— Хасаныч, а ты чем там чавкаешь в темноте? — завистливо спросил Денисов.
— Чвак-чвак… а… м-м-м… а ничем! — нагло отказался от всех предъяв могучий алкморег. — Это тебе, чав-чав, послышалось…
— Это еще что такое?! — вдруг взвизгнула Джина, идущая впереди всех. Вслед за этим послышался звук оглушительной пощечины, а потом падения. — Кто из вас, ублюдков, посмел лапать меня за задницу?!
Остап и Николай некоторое время уважительно молчали. Каждый из них знал, что это был не он. Поэтому и тот и другой сейчас молча уважали напарника — это ж сколько нужно храбрости, чтобы лапать этот комок злобы, ошибочно именующийся женщиной!
— Больно, Денисов? — посочувствовал ему Остап.
Поэтому и тот и другой сейчас молча уважали напарника — это ж сколько нужно храбрости, чтобы лапать этот комок злобы, ошибочно именующийся женщиной!
— Больно, Денисов? — посочувствовал ему Остап.
— Хасаныч, ты че, это ж она тебе врезала!
Снова воцарилось молчание. На сей раз недоуменное.
— Подождите-ка… — с еле заметным смущением в голосе сказала Джина. — Если это были не вы… то кого же я тогда вырубила?..
Все трое начали ощупывать случайную жертву.
— Женщина… — задумчиво прокомментировал воришка. — Высокая… спортивная… фигуристая…
— Мужчина… — одновременно с ним комментировала десантница. — Невысокий… щуплый… не импотент…
А потом они одновременно сообразили, что в очередной раз нашли в темноте друг друга, и отскочили с возмущенными воплями. Хотя Джина тут же пожалела, что поспешила отпрыгнуть — ей хотелось отправить в нокаут и Денисова тоже, но теперь найти его не получалось. Работать вслепую она не привыкла.
— Блин, краля, ты на хрена лезешь куда не просят?.. — болезненным голосом спросил из темноты Денисов. — Как ведь еще сдавила…
— Да было б там что сдавливать!.. — сконфуженно огрызнулась Джина. — Я автоматически…
— Тихо вы, сведенные! — шикнул на них Остап. — Я тут что-то нашел… ого, да это же хвост!
— Уверен, Хасаныч? Может, другое че?
— Да нет, что ж я, хвоста на ощупь не отличу… Длинный, волосатый… Обезьяна, что ли, какая-то?
— Ну а че, правильно, — согласился Денисов. — На нашу кралю как раз только обезьян и ловить — она у них типа королевы красоты…
— Я тебя!.. — вслепую ударила Джина и ойкнула от боли — кулак встретился со стеной.
Во тьме раздался какой-то странный хлюпающий звук. И прозвучал он как-то очень нехорошо…
— Упс… — ужасно сконфузился Остап.
— Че там, блин?
— Я… я, похоже, на эту обезьяну наступил…
— Да и хрен бы с ней! Жить-то будет?
— Вряд ли… — еще больше (хотя казалось, что дальше уже некуда) сконфузился Остап. — Я ей… я ей на голову наступил… ботинок вот испачкал…
— Хватит рыться во всякой гадости! — раздраженно зашипел на Соазсся Косколито. — Ну нет там ничего!
— Тебе нет, а мне, может, что и отыщется… — продолжал копаться в куче обломков хуассин. — О, монетка!
— Это имперский йенито, одна сотая империала!
— Ой-ой-ой, какие мы богатые стали, йенито для нас уже не деньги… — безразлично хмыкнул Соазссь, пряча медяк во внутренний карман балахона. — Не бойся, моя хойошая, иди к папочке, папочка тебя в обиду не даст…
