— Это тоже древняя история, — глубокомысленно кивнул он. — Эту станцию строили не мы — она уже была там, когда наши предки открыли Сварог. Скорее всего, ее построили те, кто жил на Свароге до нас.
— А там кто-то жил? — удивился Ежов.
— Кто-то жил… — пожал плечами Моручи. — Когда-то. Когда мы прилетели туда впервые, там уже не было никого разумнее тапирников [11] . И несколько древних развалин — какие-то храмы, статуи, даже парочка городов… Но никакой полезной информации. Мы до сих пор не знаем даже, как они выглядели.
— А как же статуи?
— Не статуи — развалины статуй. Просто бесформенные глыбы, которые когда-то что-то изображали. Все это очень древнее — все ученые и ментаты в один голос утверждают, что на Свароге нет разумной жизни уже семь тысячелетий, не меньше.
Еще глубже заглянуть не получается…
— Хорошо, допустим. Давайте-ка еще раз просмотрим план Куросавы, как мы его сейчас видим…
— Начинай, лейтенант, — согласился Моручи.
— Итак, перед нами Александр Куросава. Человек, до определенного момента тихо живущий на своей станции… кстати, откуда она у него?
— Купил. Лет тридцать назад.
— А деньги откуда? Такая вещица должна стоить немало…
— Ну, он все-таки принадлежит к Императорскому Дому, — пожал плечами Моручи. — У нас у всех есть кое-какие средства. А стоила станция немного — кому нужна эта дряхлая развалина? Это ведь даже не станция на самом деле — там нет никакой техники, один только корпус. То есть, раньше не было — теперь-то Куросава, конечно, что-то установил…
— Хорошо. Понятно. Итак, начнем с мотива. Предположительно, мотив примерно тот же, что был у… ну… да вот хоть… как этого звали, из «Гамлета»?
— Кого?
— Ну этого… который дядя… — потер лоб Ежов. «Гамлета» он не читал, только один раз видел фильм. — Либо Клавдий, либо Полоний, точно помню…
— Не имеет значения, — поморщился Моручи, который вообще смутно понимал, о чем толкует детектив.
Имя Шекспира к семьдесят второму веку все еще помнили, но уже очень смутно — примерно так, как в двадцать первом Еврипида или Аристофана. Любой грамотный человек знает их имена, но вот сказать, что конкретно они написали, это уже посложнее… А попробуй найди такого, который их произведения еще и читал!
— В общем, Куросава хочет влезть на трон, — вздохнул с облегчением Ежов, выпутавшийся из литературных аллегорий. — Но ему это сделать посложнее, чем этому Клавдию или Полонию — он где-то в середине шестого десятка. Попробуй-ка, дождись своей очереди! И тогда он начинает убивать тех, кто стоит перед ним. И проявляет неслабый талантище! Двадцать четыре убийства, и все безукоризненные — на него не падает даже тени подозрения!
— Возможно, меньше, — поправил его Святослав. — Кто-то из них мог умереть и сам.
— Возможно. В любом случае два года назад Куросава решил сменить курс. Похоже, понял, что этот путь слишком долгий. К тому же рано или поздно он все-таки мог бы ошибиться. И тогда он решает убить всех зайцев одним ударом. Он подготавливает новый план — сложный, но действенный. Четыре дня назад в новостях сообщили о трауре на Свароге — умерла императрица Белинда…
— Да, я уже знаю… — печально склонил голову Моручи.
— Послезавтра состоится церемония… прощания с телом, кажется?
— Да, у нас хоронят только через неделю после смерти, — объяснил Святослав. — До этого тело держат в специальном саркофаге-консерватории…
— В общем, послезавтра все родственники и друзья императрицы соберутся на эту церемонию, — перебил его Михаил. — И среди них в обязательном порядке будет сам император и тридцать шесть старших членов Императорского Дома…
«Вурдалак» слегка качнулся. И все предметы, до этого свободно болтающиеся в воздухе, попадали на пол. Вновь включилась искусственная гравитация.
— Опца… — выдавил из себя Ежов, приземлившийся на копчик.
Остап, шмякнувшийся на спину, что-то невнятно промычал и проснулся. И с непониманием уставился на Джину и Николая, использующих его живот вместо матраса.
И с непониманием уставился на Джину и Николая, использующих его живот вместо матраса.
— Нет, ну это что-то совсем уже неправильное! — возмутился алкморег. — Ну, Кроу ладно — она дивчина хоть и вредная, да зато гарная. А ты что тут расселся, Денисов?! Я тебе не подушка! А ну, слазь быстро, а то щас как стукну!
Дитирон тоже упал. Но он даже не проснулся — спящим уу-де-шуу можно играть в футбол, как мячиком, он ничего не почувствует.
— Алло, капитан, я все починил, — объявился на мостике широко улыбающийся Рудольф.
— Уже видим, — кивнул Моручи, отстегивая себя от кресла. — Хорошая работа, механик. Ву, сколько нам еще быть в гипере?
Перед VY-37 высветились голографические цифры. 02:36:44… 02:36:43… 02:36:42…
— Понятно, два с половиной часа, — махнул рукой капитан. — Экипаж, это время можете отдыхать. Заодно перекусим. Чья у нас сейчас очередь готовить?
Повисло ожидающее молчание. Никто не знал, но все надеялись, что кто-то знает.
— Ах да, я же еще списка не составил, — вспомнил капитан. — Ладно, сейчас составлю. А первым у нас будет… хм-м…
Моручи незаметно включил в личном информе генератор случайных чисел и заказал число от одного до двенадцати, предварительно пронумеровав всех членов экипажа. Выпало двенадцать.
— Тщательно все взвесив, я пришел к выводу, что первым на дежурство по камбузу заступает сержант Денисов, — важно сказал он.
— Ф-фу… — облегченно выдохнули все, кроме вышеназванного.
— Но поскольку он пока еще не умеет обращаться с современной техникой, в помощь ему придается второй пилот Кроу, — добавил Моручи, вновь запустив генератор случайных чисел. На этот раз выпала тройка. Точнее, сначала выпала единица — сам капитан, но Моручи решил, что информ ошибся.
— Ну, юнга, ты вляпался, — тихо пообещала Николаю Джина, незаметно пиная его в лодыжку. Тот ответил тем, что наступил ей на ногу, широко при этом улыбаясь.
Оказавшись на камбузе, вдали от глаз отца-командира, эти двое первым делом передрались. И, к великому удивлению Джины, победил в этой стычке Денисов.
Нет, сначала десантница, разумеется, задавала ему взбучку, а тот от нее драпал, заставляя за собой гоняться. Но потом он заманил разгорячившуюся Джину в полупустой консерваторий, выпрыгнул оттуда и запер дверь. Изнутри консерваторий не отпирался — еще чего не хватало! А вдруг продукты разбегутся?
— А ну-ка, выпусти меня! — озлобленно потребовала десантница.
— Сначала попроси как следует, — скучающе сказал Николай, глядя на нее в прозрачное окошечко.
— Я же все равно выйду! — сжала кулаки Джина. — Я же тебя покалечу и изнасилую!
— Вах, баюс, баюс!
Они некоторое время ругались сквозь дверь. Кстати, получалось это довольно плохо — дверь у консерватория стояла металлопластиковая, очень прочная, и звуки через нее практически не проникали.
Но потом Джина начала замолкать. Стасис-поле, царящее в консерватории, на живые объекты действует намного слабее, чем на неживые (иначе доставать продукты было бы очень сложно), но все же действует. И сейчас оно как раз начало действовать на Джину…
Десантница задумалась. Она примерно представляла, что происходит с человеком, застрявшим в консерватории — ее пару раз накрывал луч станнера. Принцип один и тот же. Конечно, это не больно, но приятных ощущений тоже немного.
Конечно, это не больно, но приятных ощущений тоже немного.
— Открой дверь… — уже с жалобной ноткой попросила Джина. Ей совсем не хотелось превращаться в статую до тех пор, пока кто-нибудь не вытащит ее наружу.
