Поначалу Гермес ударился в панику и стал истерично вопить, призывая проклятье на головы всех, кто посмел умыкнуть гору и тем самым лишить его крыши над головой.
Ему, как обычно, не сиделось дома. К тому же в то утро Гефест отдал ему модернизированные парой новых клепок крылатые сандалии, вот бог плутов и решил их быстренько обкатать. С Олимпа он выбрался довольно легко, пробежал пару сотен километров, а вот когда возвращался назад, тут и офигел — Олимпа на месте не оказалось!
Поначалу Гермес ударился в панику и стал истерично вопить, призывая проклятье на головы всех, кто посмел умыкнуть гору и тем самым лишить его крыши над головой. Но затем, устав орать, закрыл глаза и тут же почувствовал, как сандалии, натянутые на его тощие ноги, сами понесли его в нужном направлении. Так он и шел, не решаясь разлепить буркалы, пока не уткнулся носом в стену собственного дома. А затем, радостно завопив, бросился рассказывать остальным богам о происшествии.
Те, естественно, не поверили и бросились самолично убеждаться в том, что бог плутов не врет. Убедиться-то они убедились, но вот Гермес не сдержался и повытаскивал из их квартир честно нажитое за счет эллинов добро. Пропажу обнаружили, Гермесу набили морду (дважды Арес, затем Гефест и после этого снова Арес) и, поспорив немного о том, на фига Зевсу понадобилось устраивать такие приколы, разбрелись по своим делам.
— Ну а затем началась предвыборная кампания, и все перестали интересоваться тем, как Зевсу удалось спрятать целый горный массив, — меланхолично закончил долговязый Геракл свой рассказ. — Да и мне это, собственно говоря, по фигу. Я все равно на Олимпе редко бываю. Только за зарплатой прихожу, — Геракл остановился и принюхался. — Ага, нектаром пахнет. Значит, пришли. Отвернитесь, я код введу. Смертным его знать не положено.
Жомов, как и полагается образцовому сотруднику милиции, от которого свидетели пытаются скрыть важную информацию, собрался заехать в ухо обнаглевшему сыну Зевса, но Рабинович остановил его. Более того, только благодаря усилиям Сени Жомова удалось развернуть спиной к Гераклу. Остальные это сделали самостоятельно и пару минут внимательно разглядывали ближайшие деревья, пока полубог наконец не разрешил повернуться. Рабинович, первым увидевший, что совершенно ничего не изменилось и Геракл по-прежнему стоит посреди леса, хотел было потребовать объяснений, однако застыл, открыв рот. Неожиданно откуда-то сверху раздался громкий скрежет, и абсолютно из ниоткуда появился открытый лифт. То есть вход в лифт был, и совершенно осязаемый. Но, если смотреть чуть сбоку, где стоял Рабинович, никакого лифта уже видно не было. Удивленный Сеня даже попытался обойти кабину сзади и, оказавшись нос к носу с Гераклом, застывшим посреди леса, и не найдя даже следов присутствия лифта, растерянно присвистнул.
— Ни фига себе, — удивленно пробормотал он, с опаской возвращаясь назад. — На что только ни насмотрелся, но невидимых лифтов еще не встречал.
— Да ничего сложного, — малолетний второгодник из школы трехглавых керосинок презрительно хмыкнул, помогая кинологу разобраться в ситуации. — Обычное изометричное использование проекции четвертого измерения. Конечно, все сделано примитивно. Даже подстраховывающих хорд Ляпсуса нет, но для цивилизации приматов это уже серьезное достижение. Впрочем, может быть, тут не обошлось…
— Я не понял, вы лифт вызывали или нет? — прерывая разглагольствования Горыныча, раздался слегка нагловатый, певучий голос, и лишь тогда путешественники, зачарованно рассматривавшие необычное сооружение, заметили, что внутри его кто-то есть.
Этим «кем-то» оказалась маленькая, худенькая девушка, ростом около полутора метров. Одетая в темно-серый хитон, такого же цвета накидку и серебристые сандалии, она стояла около боковой стенки, уперев руки в бока. Девушку можно бы было назвать привлекательной, и вполне вероятно, что бабник Рабинович начал бы с ней заигрывать, если бы не несколько дефектов, сводящих на нет всю ее красоту.
Во-первых, из-под коротко стриженных пепельных волос лифтерши отчетливо выступали маленькие рожки.
Во-первых, из-под коротко стриженных пепельных волос лифтерши отчетливо выступали маленькие рожки. Во-вторых, ее уши были, пожалуй, излишне велики для такой миниатюрной головки. Ну, и в-третьих, серые зрачки ее глаз были настолько огромны, что казалось, будто белки совсем отсутствуют. И теперь, когда девушка подала голос, все перестали удивленно таращиться на странный лифт и не менее пристально начали пялиться на его содержимое. Впрочем, девицу это не смутило.
— Геракл, снимись с ручника и заходи внутрь, — потребовала она категоричным тоном. — А вообще, я буду вынуждена доложить начальству, что ты привел с собой к служебному лифту троих ментов, одного грека, титаниду и двух животных, породу одного из которых я не могу определить.
— Не понял. Нас посчитали? — оторопело поинтересовался Ваня. — Рабинович, что за беспредел? И вообще, кто она такая?
— Ореада. Горная нимфа, — вместо него ответил сын Зевса. — Конкретно эту зовут Полиада, и она состоит в спецподразделении камнегрызок, занимающихся охраной входов на Олимп, — а затем повернулся к ореаде: — Утухни, Поля. Меня еще, между прочим, привилегий никто не лишал, и я могу приводить на Олимп группу численностью до десяти человек.
— Человек, но не животных и титанид, — сварливо перебила его юная хранительница входов. — Про них в правилах ничего не сказано.
— Вот именно, что ничего не сказано, — обиженно буркнул Геракл. — А раз нет конкретного запрета, значит, проходить им можно. И вообще, прекрати со мной спорить, иначе пожалуюсь отцу, он тебя обратно на Кавказ переведет. Будешь вместе с моджахедами от налетов авиации прятаться.
— Найди папаньку сначала, — буркнула себе под нос Полиада, но вход в лифт освободила. — Ладно, заходите. Только учти, Геракл, это под твою ответственность, и начальству я все равно доложу.
— А мне плевать, — равнодушно ответил ей полубог и шагнул вперед. — Забирайтесь. Места всем хватит…
В лифте, внешне казавшемся не очень вместительным, действительно свободно расположились. Правда, Андрюше пришлось взять Горыныча на руки, а Мурзика достаточно плотно прижали в углу, но зато остальные чувствовали себя вполне комфортно. Исключая, пожалуй, Полиаду. В соседи ей достался Андрюша Попов вкупе с Ахтармерзом, а они для непривычного носа, заключенного в тесное помещение, вместе испускали излишне резкий аромат. Ореада, морщась, водила носом из стороны в сторону, пытаясь определить, от кого это так «приятно» пахнет. А когда справилась с этой непосильной задачей, своротила свое рогатое личико подальше от Попова. Тот сделал вид, что ничего не заметил.
Лифт поднимался вверх довольно-таки долго, и Сеня, поначалу пытавшийся посчитать хотя бы примерно, сколько этажей они проехали, в конце концов был вынужден оставить это бесполезное занятие, сбившись со счета на семьдесят седьмом или семьдесят восьмом этаже. А когда ему уже стало казаться, что поднимающее их устройство должно оказаться на орбите Луны, лифт наконец остановился. Дверки распахнулись, и Сеня оторопел — прямо перед ним был тот же самый лес, из которого они только что уехали.
