Учитель опять скривился.
— Это из министерства наказаний. Заявка на некоего ученика нашей школы Эзергиля для прохождения летней практики.
Спасибо тебе, дядя.
— И нечего ухмыляться! — совсем рассердился учитель. — Раз уж тебе, неизвестно по какой причине, выпала такая честь, то не посрами нас. Хотя, чего тебя просить, ангелочек.
Класс замер. Я покраснел. Учитель подошел к столу и попытался опуститься на стул. Попытался потому, что в последний миг стул вдруг отодвинулся, и господин Викентий опустился на пол.
— Эзергиль!!! — заорал он, вскакивая с пола под общий хохот класса.
— А-а? — я отвлекся от изучения пейзажа за окном и недоуменно уставился на учителя честными глазами. Пусть докажет, что это я. Не будет же он наказывать весь класс?
Викентий тоже сообразил, что у него нет никаких шансов доказать мою вину.
— Сядь, — рявкнул он. Я поспешно опустился на место. — Итак, раз все определились, то я зачитаю список класса. Кого называю, тот подходит ко мне и расписывается в получении табеля.
Викентий опять попытался сесть за стол. Покосился на меня и остался стоять. Взял журнал. Я находился практически в конце списка и поэтому со скучающим видом смотрел, как одноклассники подходят к учителю, расписываются в ведомости. Девочки потом делали реверанс, мальчики легкий поклон учителю и возвращались на место.
— Ксефон, — возвестил Викентий. — Ксефон, ты проходишь практику у меня. Задание получишь позже. Задержись после занятий.
Конечно, кто бы сомневался. Разве Викентий позволит своему любимчику не сдать практику? А такой шанс достаточно велик, если он будет проходить ее где-то на стороне.
Ксефон, услышав, что ему придется после занятий задерживаться в школе, скривился. Болван даже не понял, что для него это к лучшему.
— Эзергиль, — наконец услышал я свое имя. Я поспешно подошел к столу учителя. Расписался в ведомости. Викентий сверился со свитком. — Тебе сегодня надлежит явиться к четырем часам в главное здание министерства. Центральный вход. Вот пропуск.
Я молча принял пропуск и вернулся на свое место. Аккуратно сел. В последний миг стул попытался вынырнуть из-под меня, но я был настороже. Стул только дернулся, но остался на месте. А вот я в учителе разочаровался — повторять ту же шутку, что провернул ученик… фи. В этом нет стиля. Он мог бы придумать что-нибудь получше. Я сделал вид, что ничего не заметил. Викентий покраснел.
— Занятия окончены, — возвестил он и выскочил из класса.
Тут же все зашумели.
Тут же все зашумели. Меня обступили со всех сторон. Посыпались вопросы.
— Счастливчик, — шумели вокруг.
— Эзергиль, признавайся, как тебе удалось заполучить это славное местечко для практики? В самом министерстве наказаний!
— Да, повезло. А чем ты будешь там заниматься? Сортировкой грешников? Вряд ли. Работа ответственная. Там надо взвесить вину каждого и назначить соответствующее наказание.
— Наверное, дрова под котлы подкладывать заставят, — буркнул Ксефон, но его никто не слушал. Сегодня определенно был не его день.
Я же вдохновенно врал, отвечая на сыпавшиеся со всех сторон вопросы:
— Счастливчик? Что значит счастливчик? Кто счастливчик, а кто долго и напряженно готовился. Я еще в начале года написал письмо в министерство, потом проходил разные тесты. Меня отобрали из сотни… нет, тысячи кандидатов. А вчера я лично был в министерстве у администратора, и мне сообщили, что я прошел конкурс. А вы говорите счастливчик.
— У-ух, — восхищенно вздохнул класс.
— Э-эх, — возмутился Кронт. — И ты мне ничего не сказал? Я бы, может, тоже прошел?
Это я оставил без комментариев. Только свысока оглядел Кронта, явственно дав ему понять, что думаю по поводу этого заявления. Да он и сам это прекрасно знал.
— Чем заниматься буду, — продолжил я врать, — еще не знаю. Но возможно, сам администратор возьмет меня к себе в помощники. — Тут я понял, что заврался и поспешил поправиться, пока не разоблачили. — Ну, это я конечно, загнул. Однако, скорее всего, буду работать вместе с ним. Почту там сортировать, личные дела грешников просматривать.
— У-ух, — опять раздался общий восхищенный вздох.
— Ну ладно, ребята, — я помахал всем рукой, изобразив важного господина. — Сами понимаете, мне пора. К четырем быть в министерстве, а до этого еще надо подобрать одежду подходящую, дела разные переделать. Пока.
Я поспешно выскочил в коридор и кинулся в сторону. И вовсе не к выходу. Как я и подозревал, за мной помчалось несколько ребят. Из-за угла я проследил, как они в попытке отыскать меня направились к главному выходу из школы. Во главе компании я углядел Ксефона. Мысленно посмеиваясь над ними, я направился к черному входу. С какой целью Ксефон и его компания бросилась за мной, догадаться было не трудно. Нет, сегодня определенно не его день.
Проходя мимо кабинета директора, я услышал голос нашего классного. Разве я мог упустить такую возможность? Прошмыгнув в приемную, я тут же спрятался за шкаф.
— Господин директор, это возмутительно! Он ведет себя вызывающе! Совершенно не уважает педагогов!
О ком это Викеша?
— Господин Викентий, я вас не понимаю. Об этом ученике от других учителей я слышал только хорошее. И вы знаете, какая честь оказана нашей школе? Его вызвали проходить практику в самом министерстве наказаний.
Ого, а разговор-то, похоже, обо мне. Становится все интересней и интересней.
— Об этом я и хочу поговорить. Я не считаю, что такой несобранный, невоспитанный черт сможет должным образом поддержать честь нашей школы.
— Ну, полно вам, господин Викентий. Он один из лучших учеников.
— И тем не менее я настаиваю на том, чтобы сменить его. Я могу предложить вам другого кандидата.
Я могу предложить вам другого кандидата. Воспитанного, толкового.
— Господин Викентий, мне кажется, вы не совсем понимаете. Это была конкретная заявка. Ни вы, ни я ничего поменять здесь не можем, даже если бы я и хотел это сделать. Никак не пойму вашего плохого отношения к этому ребенку. Он толковый мальчик. Можно сказать даже талантливый. Поверьте мне, он далеко пойдет.
— Господин директор, я… я тогда настаиваю на проверке. Раз мы ничего не можем сделать с переназначением, то я настаиваю, чтобы была проверка.
— Что вы хотите?
— Узнать его задание на летней практике. И попытаться ему помешать. Если Эзергиль и правда так хорош, как вы о нем говорите, то он справится.
— Господин Викентий, вы забываетесь! Вы считаете… а впрочем, — директор вдруг замолчал и задумался. Я затаил дыхание. Еще бы, ведь сейчас решалась моя судьба. Интересно, какие мои шансы, если против меня выступит Викентий. Это не по правилам!!! — Это не по правилам, — словно прочитал мои мысли директор. — Кстати, а кого вы хотели отправить на практику в министерство вместо Эзергиля.
— Ксефона, — господин директор. — Толковый парнишка, настоящий черт.
— Ага, знаю-знаю. Наслышан. — В голосе директора не было никакой радости от того, что он слышал об этом протеже Викентия. — Вот что, господин Викентий, вы видно забыли древнее правило. Учителя не могут вмешиваться в практику своих воспитанников. Ни вы, ни я — никто не может это сделать. Задание дети должны выполнять самостоятельно. Однако ваша идея мне понравилась. Как я понял, вы предлагали вместо Эзергиля Ксефона. Отлично. В таком случае я назначаю Ксефону задание. Пусть он помешает Эзергилю выполнить его практику. И если этот Ксефон так хорош, как вы говорите, то он без труда справиться с этой задачей.
