Я поспешно выскочил из дома. И правда, лучше прогуляться, чем слушать это. Отец еще долго будет бушевать. Если по дороге в детский сад зайти к приятелю, то можно будет поиграть там. Потом с сестрой зайти в парк на карусели… думаю, да, к тому моменту отец успокоится. Наверное, не стоило так сразу на него эту новость вываливать. Подготовить надо было. С другой стороны, больше времени свыкнуться с данным фактом.
В следующие дни для меня ничего интересного не было. По сути, все они были похожи один на другой. Сначала я побывал в школе и отметился у директора о завершении практики. Тот встретил меня довольной улыбкой и сообщил, что Викентий пока ни о чем не подозревает. Слушать мой устный отчет он даже не стал.
— Я все прочитаю у тебя, — отмахнулся от меня директор. — Мне не терпится посмотреть, что ты там навыдумываешь.
Из последнего замечания я сделал вывод, что мои похождения на Земле для директора не тайна. Ну и ладно. В его молчании можно быть уверенным. Он не хуже меня понимает, что некоторые, гм… детали лучше не афишировать.
Выходя из школы, я столкнулся с Ксефоном и не забыл сделать кислую физиономию, на что тот ответил мне наисчастливейшей улыбкой. Конечно. «У меня сегодня радость — я соседу сделал гадость». Ксефон как раз из подобных. Бес — он и есть бес, что с него взять? Около минуты я с кислым видом, но хохоча внутри, слушал издевательства Ксефона. Потом сбежал. Иначе расхохотался бы прямо при нем. Вот напыщенный болван. С того момента в школе я постарался не появляться, поскольку, как мне сообщили друзья, Ксефон чуть ли не ночевал у нее, поджидая меня. И на какие только мучения не пойдут некоторые личности, чтобы посмотреть на страдания других. Ну что ж, придется его отблагодарить за эти бдения… позже. А пока надо подготовить отчет.
Дня три я практически не вылезал из дома. Запершись в комнате, я старательно описывал свои похождения, размышления и возможные варианты решения поставленной передо мной проблемы. Также писал, почему я выбрал именно тот, а не другой путь. При этом надо было не увлечься и не написать лишнего. Впрочем, правка для того и существует, чтобы ничего лишнего в отчет не попало.
Иногда в дверь мне тарабанил мой брат. Тоже хочется насладиться позором своего братика. Веселый он черт, забавный.
На четвертый день моего затворничества меня навестил дядя. О его приходе я узнал по воплю отца.
— Опять этого ангелочка принесло?!! Отвратитель невинных чертей с пути истинного!!! Что, решил моего сына тоже в ангелы сманить?!! Не выйдет!!!
Я поспешно раскрыл дверь и поэтому услышал насмешливый ответ дяди.
— Эзергиля в ангелы? Ну уж нет! Чтобы он весь рай на уши поставил? К тому же я не думаю, что он мечтает о том, чтобы стать ангелом.
— Совсем не мечтаю, — уверил я, выскакивая навстречу. — Как там Альена?
Отец гневно крякнул и возмущенно уставился на меня. Дядя усмехнулся.
— Нормально. Я ее два дня, правда, не видел. Занимается отчетом. Подозреваю, что и ты тоже.
Я вздохнул.
— Да уж. У меня скоро мозоль на пальце будет. Надо бы себе компьютер завести, как у людей.
Теперь отец взирал на меня еще яростней.
— Ты эти новомодные штучки брось! Мы тысячи лет жили без этих людских вещей и еще столько же проживем! Чем тебе не нравится перо-самописка? Ты ему диктуешь, а оно пишет! Лучше всяких этих твоих путеров.
— Ты эти новомодные штучки брось! Мы тысячи лет жили без этих людских вещей и еще столько же проживем! Чем тебе не нравится перо-самописка? Ты ему диктуешь, а оно пишет! Лучше всяких этих твоих путеров.
— Чем не нравится?! — возмутился я. — Всем бы нравилось, если бы это твое перо грамотным было! В слове из трех букв четыре ошибки! И это надо же было суметь написать слово «решение» со всеми буквами «и»!
Дядя расхохотался.
— Гоштер, я бы на твоем месте прислушался к сыну. Это мы, старики, любим жить по старинке. А они, молодые, стремятся вперед.
Отец пробурчал что-то про ангелов, любящих раздавать советы. Кажется, это было что-то не слишком лестное. Но дядя только улыбнулся.
— Хочется тебе этого или нет, но придется уступить сыну, или будешь вечно держать его под своей опекой. Молодые должны совершать собственные ошибки. Когда-то мы с тобой тоже были уверены, что прогресс изменит людей к лучшему.
Интересно было бы послушать, что они там вдвоем планировали. Только вот все равно не скажут, как ни спрашивай. Ну и ладно.
— Дядя, — вернул я внимание к себе. — Ты ко мне пришел?
— Вообще-то, да. Я принес тебе официальное приглашение от старейшин рая. Это по тому самому поводу, по которому мы с тобой говорили. Я выдвинул предложение.
Я почувствовал, как пересохло во рту. Предстать перед старейшинами? Перед теми, кто, по сути, определяет политику рая? Ужас! Однако, если я хочу, чтобы мои мечты не остались мечтами, трусить не стоит. Я поспешно взял себя в руки, чтобы не показать волнения.
— Хорошо, дядя. Я принимаю их приглашение. Передайте им это.
Дядя растерянно крякнул. Озадаченно посмотрел на меня. Потом расхохотался.
— Ну, надо же, он принимает приглашение! Эзергиль, ты далеко пойдешь.
— Я знаю, — без тени сомнения кивнул я.
Отец умудрился посмотреть на меня одновременно и возмущенно, и горделиво.
— Мой сын! — гордо заметил он. — Только что это у вас там за секреты?! Монтирий, о чем ты там договаривался со своими старейшинами?
— О, ничего такого. Просто по поводу практики Эзергиля. Не каждый черт ведь помогает людям. Вот тут и возникли некоторые сомнения и вопросы у них.
— Да? — недоверчиво поинтересовался папа. Видно было, что он ни капли не поверил брату. Но и придраться не мог — дядя, как ангел, не врал. Отец покосился на меня, но я сделал самое невинное выражение лица. Отец хмыкнул. Дядя же передал мне приглашение.
— Вот. Когда, говоришь, у тебя сдача практики?
Я посмотрел на висевший на стене календарь.
— Через два дня.
— Отлично. Значит, через неделю я за тобой заеду. Гоштер, я надеюсь, ты не будешь препятствовать ему?
Отец что-то буркнул себе под нос. Потом уже громко пояснил:
— Я совершенно доверяю своему сыну и знаю, что никаких глупостей он делать не будет.
Дядя хмыкнул. Похоже, по его разумению, я уже сделал глупость. Как ни странно, но я с ним был согласен. Умудрился же я влюбиться в ангела.
— А Альену тоже приглашают? — невинно поинтересовался я.
Дядю мой невинный вид ничуть не одурачил.
— А куда ж она денется? — весело заметил он.
— А куда ж она денется? — весело заметил он. — Вдвоем кашу заварили, вдвоем вам ее и расхлебывать.
С этими словами Монтирий, на радость отцу, развернулся к выходу. Отец же демонстративно взял веник и принялся старательно заметать за дядей, словно тот наследил.
— Тебе помочь? — невинно поинтересовался дядя.
— Сам справлюсь, — буркнул отец. — Ты иди, иди.
Как только за дядей закрылась дверь, отец с отвращением отбросил веник в угол и повернулся ко мне.
— Ну, сын, что скажешь?!
— Мне надо отчет дописывать, — поспешно сказал я. — Сам слышал, что через два дня у меня сдача практики.
— Было б что сдавать, — вмешался мой брат, выходя из комнаты, куда спрятался, когда пришел дядя. — Какая тебе разница, напишешь отчет или нет? Все равно практику завалил.
— А ну, цыц! — сердито вскричал отец, довольный, что нашлось на ком отыграться за свой не совсем удачный спор с братом. — Здоровенный обалдуй, а дела толкового нет!!! Вот чем ты занимаешься?! Можешь сообщить о своих великих успехах?! А на брата кидаешься!!!
