К тому же Баг не обременен ни семьей, ни детьми, а семья, как известно, — основа государства. Пренебрегать семьей — немыслимо; все равно что собственными руками расшатывать основы мироздания.
Решительно непонятно.
— Да вот так… — Адриан махом проглотил очередную чарку и взглянул на Бага мутнеющим взором. — У нас же предприятие… теперь совместное с варварами… Я и подумать не мог, что так выйдет, когда трехлетний договор с ними заключал… Они же работают как ненормальные. Ну и мы… Я думал: надо соответствовать. Вот, думал, сколько им оправ-то надо, даже радовался, что всех-всех оправами обеспечим… А потом… Вы знаете, — Адриан кашлянул, — оказалось — это работа ради прибытка. Больше прибыток, больше, еще больше!.
Ну и мы… Я думал: надо соответствовать. Вот, думал, сколько им оправ-то надо, даже радовался, что всех-всех оправами обеспечим… А потом… Вы знаете, — Адриан кашлянул, — оказалось — это работа ради прибытка. Больше прибыток, больше, еще больше!.. Это для них главное. Сейчас договор закончится, и я уж снова его не возобновлю… Хватит! — Он потянулся к бутылке и едва не упал со стула. — Налейте мне, Баг, пожалуйста… последнюю… — Он тяжко, со всхлипом втянул воздух и, словно осененный внезапной догадкой, добавил с неким смутным упованием: — А может, и не последнюю.
«Всяк знает, что последняя чарка лишняя, — философски подумал Баг, — но никто не знает, какая чарка последняя…».
— Никогда я так не работал… — заговорил Адриан. — Нет, я не против работы, я согласен трудиться, я это люблю и умею, но — ради чего?.. — Махнул рукой. — Все-все, еще две седмицы — и до свидания. Буду, как раньше, просто продавать им наши оправы. А то ведь до чего я дошел!.. — Придвинулся к Багу поближе. — Стыдно сказать… За день намаюсь, приду домой — никакой… В голове… поверите? Только поесть да спать… Понимаете?
— Понимаю, — кивнул Баг. Его тоже иногда хватало лишь на то, чтобы распить бутылку пива с Судьей Ди [25] . Однажды Баг, к своему стыду, заснул прямо в кресле. Правда, кот был доволен: всю ночь он продрых на коленях у хозяина.
— Нет, не понимаете! — отмахнулся Адриан. — Вы ведь не женаты… Как вам понять? Вы… — Он осекся.
Баг пожал плечами и закурил очередную сигарету.
— Извините меня, Баг… я не со зла… Я не хотел вас обидеть. Просто голова идет кругом…
— Не надо извиняться, — Баг положил руку Адриану на плечо и дружески слегка сжал.
— Вы… очень хороший человек… — замотал головой Ци, — хороший… а я… я с этими варварами… — Адриан, держа чарку у рта, доверительно наклонился к Багу. — Совершенно перестал думать о главном, да и силы потерял. Надо бы с женой на отдых съездить, к морю или в горы, или, может, к лесному озеру… луной полюбоваться… а я… — Он в очередной раз махнул рукой в пьяной безнадежности. — И чэнхуану александрийскому [26] челобитную о дне рождения дочери не подал… И вы знаете… С год назад обнаружил, что и Великую радость жене без пилюль не всегда доставить могу… Пилюли стал принимать! И кому это надо? — Выпил.
— Пилюли? — механически спросил Баг, скупо закусывая. В каждой ордусской лекарственной лавке непременно имеется специальный отдел, в котором продаются самые разнообразные укрепляющие и тонизирующие средства, изготовленные из природных компонентов — от жэньшэня до яда змей, — призванные изгнать усталость, улучшить самочувствие в напряженные дни, облегчить состояние страдающих хроническими недугами, и многое другое, на все случаи жизни. Если страждущий все ж не обнаружит подходящего ему лекарства, то опытные знахари — как правило, покончившие с бродяжничеством даосы, — внимательно выслушав пульсы на руках, тут же приготовят необходимый состав.
— Ну да… Новые пилюли… Вот… — Он неуверенно поднялся и, пошатываясь, добрел до едва угадываемого во мраке буфета. — Брат посоветовал старший мой, Мандриан… — Раскрыл нижнюю дверцу.
— Он всю жизнь до дела внутренних покоев был куда как горазд, а как сник — пилюли эти глотать принялся. С год уж тому назад. И так они его опять подняли… верите ли, он будто с цепи сорвался. Потом, правда, заболел с натуги… — Адриан долго на ощупь копался в буфете, добывая нечто, похоже, откуда-то из самой сокровенной потайной глуби. — Но это уж он сам виноват, так усердствовать — вольно ж светлое начало изнурять, а я же… я же не такой! — Добыл. Кинул на стол перед Багом небольшую яркую коробочку; та, ровно погремушка, коротко и сухо трыкнула. Сел и бессильно уронил на стол руки.
Баг в задумчивости затушил сигарету и взял коробочку.
«Лисьи чары» — гласила эффектная надпись, выполненная стилизованным под глаголицу древним почерком «чжуань». Ниже мельче: «Новейшее средство для достижения Великой радости. Стопроцентная гарантия. Только естественные составляющие.».
Перечень составляющих.
Среди них были препараты, Багу знакомые, но были и совершенно неизвестные. Например, «лисья рыжинка». Что это такое? Неясно. Впрочем, Баг никогда и не был великим знатоком лекарственных средств.
Сбоку указан способ приема: по две пилюли за полчаса перед чаемой Радостью, написано, что нет никаких побочных последствий и противупоказаний. Производитель — Лекарственный дом Брылястова.
Внутри обнаружились две упаковки по двенадцать пилюль в каждой — одна целая и одна начатая.
А размякший Адриан тем временем продолжал изливать душу — с каждой фразой все более невнятно.
— Я как название услыхал от брата — у меня сердце так и воспрянуло. У нас поверье есть в роду старинное… Будто, знаете, в годы под девизом правления «Глубочайшее возвышение»… ну, где-то пять веков назад… досточтимый предок Ци Мо-ба, тогда еще совсем юный студент… был так отчаянно беден, что не мог платить… ни за обучение, ни за певичек из веселых кварталов… Он, однако, был чрезвычайно талантлив и добродетелен… самый талантливый и добродетельный юноша в своей деревне он был… И вот… к нему явилась будто бы в виде очаровательной юницы местная лиса… и предложила себя как любовницу и наставницу. — Адриан помолчал, собираясь с мыслями. — А через каких-то два года досточтимый предок сдал первый экзамен, потом поехал в область, там тоже добился успеха… сразу получил должность начальника уезда и прославился… и лиса все это время жила с ним и помогала ему. С предка Ци Мо-ба и пошли известность и благосостояние нашего рода… Забавно, правда? — Адриан вдруг умолк и с трудом поднял взгляд на Бага. Запоздало спохватившись, уточнил: — Вы, простите, знаете, кто такие… лисы?
— Ляо Чжая [27] читывал, — со сдержанным достоинством ответил Баг. Видимо, молодой даровитый предприниматель полагал, что в человекоохранительных органах работает народ, совсем уж чуждый высотам культуры. Это было как-то даже обидно — но грех обижаться на человека, когда он в таком состоянии. Между тем Баг зачитывался рассказами о лисах еще в том полном смутных и прекрасных волнений возрасте, когда мальчик превращается в юношу, — и, время от времени уставляясь в потолок юрты мечтательным взглядом, воображал себя на месте героев Ляо Чжая… Позже Баг открыл для себя и многотомный прославленный труд Пузатого А-цзы «О лисьем естестве»; великий ученый проделал непостижимую по объему работу, разыскав и сведя воедино все сведения об этом весьма значимом для культуры Цветущей Средины зверьке. Недавно вышло электронное переиздание труда Пузатого А-цзы на пяти дисках, с указателями, и Баг, помня свое детское увлечение, тут же его приобрел.
Он навсегда усвоил, что в народной мифологии Цветущей Средины могущественная лисица-оборотень есть олицетворение предельно различных сторон женской натуры, каковая даже в реальной жизни ухитряется чуть ли не одновременно быть и самозабвенно, жертвенно верной — и ошеломляюще ненадежной и независимой; есть двуединое олицетворение всех мужских мечтаний и страхов, связанных с противуположным полом. Образ сей, утверждал маститый ученый, наложил отпечаток на многие стороны срединной культуры. Ну вроде как царевна-лягушка на культуру русских; именно многовековое воздействие этого образа — а может, и не только образа, в древности чего только не случалось, — привело к тому, что в подавляющем большинстве своем русские ни в каком виде не едят лягушек. Вдруг свою будущую жену съешь? Да еще — такую… Одним рукавом махнет — столы с яствами вылетают, другим — должности высокие… Никак нельзя лягушку есть!
Адриан некоторое время молча вглядывался в Бага, потом кивнул. Видимо, он удовлетворился коротким ответом человекоохранителя, но осознал это не сразу.
