— Заложим взрывчатку! — скомандовал Матвей Игнатьевич. — Взорвем эту посудину к чертовой матери. — Связанные полицейские с кляпами во рту сдавленно замычали. — Вместе со свидетелями, разумеется, — уточнил Кондратьев с самым довольным видом. — Где это видано, чтобы мусоны оставляли свидетелей?! Адью, легавые! — Махнул он на прощание и двинулся следом за Эдиком и Мариной.
Спустя каких-нибудь десять минут полностью обнаженный Эдик уже нежился под заботливыми руками юной мусонки, лежа в шикарном джакузи. Гипс слегка мешал, но после приема изрядной порции фенобарбитала Цитрусу было уже всё равно. Марина осторожно намыливала спину бойца за права мусонов, приговаривая:
— Боже, какой ты стал худой, Эдвард! Когда я видела тебя в последний раз, ты таким не был.
— Это потому, что тогда я был богатым наследником, дедушка оставил мне бубличную фабрику на Амальгаме-12, — нравоучительным тоном сообщил Цитрус. Ему было как никогда хорошо. — А сейчас я беглец от закона. Суд наверняка приговорил бы меня к смертной казни за убийство главы сената Анатолия Пупочкина.
— Этот Пупочкин был очень плохим человеком, — поделилась с Эдиком девушка, — взяточником и казнокрадом. Но это мелочи — он собирался выпустить закон, запрещающий нашу организацию. А великого магистра мусонов Адольфа Шимлера он грозил посадить в тюрьму.
— В тюрьме не так уж и плохо, — сообщил Эдик, — вот здесь потри, пожалуйста, — он ткнул пальцем в область пупка. — Полагаю, Шимлеру там бы понравилось… — Тут Марина принялась намыливать его живот, и Цитрус сомлел совершенно. Из небытия его вывел громкий голос Матвея Игнатьевича:
— Наслаждаешься?!
— Что за черт?! — Эдик едва не подпрыгнул. Кондратьев незаметно вошел в ванную комнату и теперь стоял позади девушки, с интересом разглядывая тощее тело убийцы сенатора и его ногу в гипсе и стальных спицах.
— У меня к тебе есть дело, Эдик, — вкрадчиво проговорил Матвей Игнатьевич, — будь так добр, когда закончите, зайди в мою каюту. Ты легко ее узнаешь. Она под номером один. Договорились?
— Угу, — с неудовольствием пробурчал Цитрус.
— Ладно, не буду больше вас отвлекать. Общайтесь. — Посмеиваясь и потирая ладони, Кондратьев удалился.
— Как же он меня достал! — Эдик хлопнул кулаком по кафельной стене.
— А я думала, вы друзья, — удивилась Марина, — ради тебя он пошел на такой риск. Нападение на полицейский корабль. Не всякий на такое решится.
— Как же, друзья, — проворчал Цитрус, — скорее партнеры по опасному бизнесу. Вот скажи, что ему сейчас от меня понадобилось?
— Не знаю…
— Не знает она, — сварливо проговорил Эдик и вдруг схватил Марину поперек талии. Девушка попыталась вырваться, но Цитрус повалил ее в ванну и впился в губы долгим поцелуем. Жаль, ему еще не успели заново приживить протез. За некоторые выходки Эдик хотел бы поквитаться с Мариной даже сейчас…
— Будешь сверху? — спросил он.
— Конечно, — отозвалась юная мусонка. — Тебе же так удобнее, дорогой…
На выходе из ванной комнаты Эдика ожидала парочка бородачей. Один с автоматом наперевес, другой, вооруженный лазерной винтовкой.
— Нас Матвей Игнатьевич прислал, — поведал один из них, — чтобы мы проводили.
Такая опека Цитрусу очень не понравилась. Впрочем, бородачи оказались заботливыми — они раздобыли где-то кресло на колесиках, посадили в него Эдварда и покатили перед собой к каюте номер один. Бородач с винтовкой коротко стукнул в дверь.
— Войдите! — послышался крик Кондратьева. Эдика вкатили в апартаменты Матвея Игнатьевича.
Бойцы мусонов остались дежурить у входа.
— Что это всё значит?! — накинулся на Кондратьева Цитрус. — Вы же говорили, что я свободен! Что это за произвол! Что за бесконечный обман!
— Спокойнее, мой друг, — Матвей Игнатьевич поудобнее устроился в кресле, закурил сигару, — помолчи и послушай, что я тебе скажу… Дело в том, что тебе очень повезло. Ты нужен мусонам. Послужишь нашему общему делу и непременно окажешься в выигрыше…
Эдик в раздражении оттолкнулся от стены и подъехал на своем катающемся кресле к столу Кондратьева.
— Я что, мало сделал для мусонов?!
— Немало, — согласился Кондратьев, — но можешь сделать еще больше. И обязательно сделаешь.
— А если я откажусь?
— Видишь ли, Эдик, — Матвей Игнатьевич с удовольствием затянулся и выпустил к потолку облако сизого дыма, — у тебя нет выбора. Подумай о том, что мусоны могли оставить тебя на этом полицейском корабле, и тогда тебя подвергли бы многодневной пытке, а потом умертвили. Но организация решила дать тебе второй шанс.
— Как?! — вскричал Цитрус. — Второй шанс?! Да вы же меня и втравили в это дело!
— Эдик, Эдик, — покачал головой Матвей Игнатьевич и посмотрел на Цитруса с осуждением. — Скажи мне, как ты думаешь, где сейчас остальные члены команды?
— Где? — Цитрус затаил дыхание, ожидая услышать самое худшее.
— Все они живы, подлечены. Вы встретитесь на Австралионе.
— Как это?! — не понял Эдик. — Вы что, хотите отправить меня на курорт?
— Именно, — улыбнулся Матвей Игнатьевич, — рад, что ты оценил нашу заботу. Мы собираемся отправить тебя на курорт. Правда, у тебя и твоих друзей там будет маленькое задание. Совсем маленькое. Дело в том, что на Австралионе проходят общемировые состязания по серфингу. Знаешь, что такое серфинг?
— Слышал, — коротко отозвался Цитрус. — На досках придурки ездят. С волны. Никогда не увлекался.
— Вот и прекрасно. Если в этих соревнованиях победит команда, чей капитан не имеет ноги…
— Что?! — вскричал Эдик. — Как это не имеет ноги?! Какой он тогда серфингист?
— Самый настоящий! Самоотверженный! По легенде, — голос Кондратьева сделался необычайно вкрадчивым, — разработанной в нашем центральном управлении… Ногу капитану команды серфингистов откусила акула. Но он, мужественный человек, вернулся, чтобы возобновить занятия спортом, и более того, занять первое место. Разумеется, мы снабдим тебя великолепным протезом, который поможет тебе обойти всех соперников в честной борьбе.
Эдик тяжело вздохнул.
— А Дылда? Мучо? Змей, наконец? Что будет с ними? Они тоже станут одноногими серфингистами?
— Им организация доверяет не так сильно, как тебе. Поэтому они, как всегда, составят группу поддержки. Капитан должен быть один. Вы все вместе едете на Австралион по приглашению Змея — он уже на планете. Вступает в права владения крокодилопитомником.
— И кто из сенаторов на этот раз будет присутствовать на состязаниях?! — тихим голосом поинтересовался Эдик, размышляя, удастся ли ему добежать до стола Кондратьева и опустить тяжелую пепельницу на голову доктора, прежде чем негодяй закричит и в кабинет ворвутся вооруженные бородачи.
Нет. Ему надоело рисковать! Он не хотел снова играть в догонялки со смертью!
— Глава планеты, — доверительным шепотом поведал Кондратьев, — мерзкий, мелочный человечек. Если он исчезнет, всем станет только лучше.
— Но вряд ли он пойдет в объятия к чемпиону так же, как Пупочкин, — задумчиво проговорил Цитрус. — Не может быть, чтобы влиятельный чиновник попался в ту же самую ловушку. Ему и телохранители ничего подобного не позволят!
— Нет, он не придет в твои объятия, Эдик, — Матвей Игнатьевич даже засмеялся, так ему нравился придуманный в недрах организации мусонов план. — Он будет стоять на десятиметровой трибуне, за двухметровым щитом из пуленепробиваемого стекла.
