— Я буду мстить! — заявил тот. — И месть моя будет страшна. Передавлю всех голубых! И всех конкурентов на поле! Они ведь тоже могли приложить к этому руку!
— Пожалуй, — не стал охлаждать праведный гнев великана Цитрус, сам он испытывал некоторое удовлетворение от неожиданной гибели Дылдиной подружки и размышлял, почему идея проколоть резиновую бабу не пришла к нему раньше.
Кондратьев не заставил себя долго ждать. Возник всё в том же углу, радуясь, как ребенок.
— Ну-с, как у нас делишки?! Как вам понравилась тренировка?
— Я таких андроидов в жизни не видел, — потирая отбитые ребра, проворчал Мучо Чавос.
— Ну-с, как у нас делишки?! Как вам понравилась тренировка?
— Я таких андроидов в жизни не видел, — потирая отбитые ребра, проворчал Мучо Чавос. — Это не андроиды, а машины для убийства. Как будто законы робототехники отменили.
— Никто не обещал, что будет легко.
— У нас ЧП, — сообщил Эдик, — пока нас колошматили андроиды, кто-то забрался в наш номер и проткнул башку подружке Дылды.
— Ну и… — Кондратьев сделал вид, что не понимает, в чем дело.
— Это всё голубые! — выкрикнул великан, слезы хлынули из его глаз, он упал возле кровати, подхватил оставшуюся от красотки резиновую шкурку и страстно сжал в объятиях. — Или другие игроки! Хотят меня разозлить!
— Конечно, это они, — жадно впитывая зрелище чужого страдания, подтвердил Матвей Игнатьевич. — Но, будьте уверены, виновные будут наказаны. На поле ты им покажешь, кто чего стоит. Одно меня утешает — думаю, утешит и тебя. Если это голубые, они точно не воспользовались ею перед тем, как прикончить.
— Да, — кивнул Дылда. — А если игроки?
— В этом случае…
— В этом случае месть моя будет еще страшнее! — заорал Дылда.
— Вот и прекрасно. Теперь, когда я вижу, что ваш боевой дух необычайно укрепился, поужинайте хорошенько и отдыхайте, — предложил Матвей Игнатьевич почти ласково. — Завтра вам на поле. Первый день Игр. Отборочные соревнования. Я бы не советовал вам показывать всю свою мощь. Ибо вас тогда станут колошматить сильнее в финале. Достаточно занять место где-то посредине турнирной таблицы. И сохранить целыми трех человек из команды. Особенно берегите Эдика, вашего капитана.
«Какая забота», — фыркнул про себя Цитрус. Но в чем-то внимание Кондратьева ему даже польстило. Может быть, доктор и не такой уж законченный негодяй?
Как всегда, Эдику не везло. То есть в известной степени не везло — не бывало в его везении такого по-настоящему счастливого фарта, о котором рассказывали некоторые преступники. Собственно, сами рассказчики фартовыми не были, потому что фартовые ребята на астероиды не попадали. А Эдика, если вдуматься, по жизни сопровождал вовсе не фарт, а вечный фуфел. Ну да, бывало такое, что ему давали взаймы по-крупному, и по сто тысяч даже давали — но ведь потом всегда требовали обратно, вместо того чтобы забыть о долге, как о досадном недоразумении.
Вот и сейчас их команду приговорили к выходу на арену в самых первых рядах. Желающих участвовать в Играх оказалось столько, что все команды разделили на три группы. В финальной игре должны были принять участие лучшие — самые выносливые, ловкие и сильные. Главный судья соревнований предупредил перед началом Игр, что некоторые, наиболее смертоносные ловушки, в предварительных играх активированы не будут, и это вызвало прилив энтузиазма у игроков, но не слишком понравилось зрителям. Они свистели и топали ногами, требуя настоящего зрелища.
Эдик намеревался еще раз понаблюдать за тем, как мечутся по полю игроки, запомнить ловушки — и вот на тебе, нужно идти на арену и прокладывать путь для других! К тому же, выяснилось, что с этого года цвет костюмов у членов каждой команды должен быть одинаковым и сугубо индивидуальным — чтобы не только судьи и зрители, вооруженные справочниками и специальными компьютерными программами, видели, кто из какой команды, но и сами игроки отличали своих от чужих. В прошлом году очень многие граждане Межгалактического сообщества выразили неудовольствие по поводу того, что во всеобщей свалке сложно было разобрать, за кого болеть, и кто побеждает. По жребию команде Эдика достался черный цвет в желтую полоску.
— А наша форма, ящ-щеру под филейную час-сть? — прошипел Змей.
— И ш-шо нам теперь, нудистами зачуханными по полю шкондыбать?
— Ерунда, — успокоил его тренер. — Всё предусмотрено. Я сейчас буду.
Наставник команды, подпрыгивая на бегу, умчался за трибуны и вернулся спустя несколько минут, но не с четырьмя комплектами формы, как этого ожидали игроки, а с двумя баллончиками краски-аэрозоля. Десять минут работы, и прекрасные костюмы покрылись неровными черно-желтыми полосами.
— Держаться будет хорошо, — напутствовал воспитанников тренер. — Только в кислоту старайтесь падать пореже. А то краска слезет. И дисквалифицируют.
— Шкура у нас не облезет, если даже нитроэмаль не устоит перед этой кислотой? — мрачно поинтересовался Мучо Чавос.
— Точно, облезет, — улыбнулся тренер. — Еще раньше, чем краска. Как это я не дотумкал? В общем, будьте осторожны.
Цитрус с омерзением оглядел соратников по команде: Дылда выглядел огромным объевшимся трутнем, Чавос — шмелем-убийцей, а Змей — тощей, чешуйчато-головой осой. Радовало, что некоторым командам предложили еще более убогие цветовые решения. Соседи по раздевалке, например, покрасили костюмы в розовый цвет с зелеными полосами, а ребята, что переодевались напротив, по замыслу организаторов, должны были щеголять в небесно-голубых цветах. Только краска плохо легла на их прежнюю форму, и голубой цвет получился не небесным, а грязноватым, с разноцветными подпалинами. Только одна из команд, в иссиня-черной форме, выглядела пристойно — но это перечеркивалось уродством игроков — двух бородавочников, таргарийца и громадного одноглазого рангуна.
— Вы уже решили, кто выходит на поле в стартовом составе? — поинтересовался тренер.
— Я бы оставил в запасе Дылду, — сказал Эдик. — Может, он посидит и начнет соображать, как нужно играть?
— А я бы зачислил в запасные этого, — тренер ткнул пальцем в живот Мучо Чавоса. — Он выглядит грозно, лучше приберечь его на потом.
— Тогда уж лучше приберечь на потом меня, — буркнул Эдик. — Я самый ценный среди всех.
— Нет-нет, тебе надо быть на арене, освоиться с протезом. К тому же мы должны занять место не ниже двадцатого. Иначе нас не пустят в финал.
— Ладно, — согласился Эдик. — Я покажу здешнему народу, на что способен один ловкий парень с протезом! Мы займем первое место! Тем более что в командах противников задохлики.
— Не обольщайтесь чересчур, — нахмурился тренер, — эти самые задохлики, как только пойдет настоящая игра, превратятся в таких здоровяков, что вам и не снилось. К тому же первого места нам не надо. Никогда не показывайте все свои возможности в первых состязаниях — иначе в финале вас просто убьют. Сразу, чтобы не высовывались. Помните, везде нужна хитрая стратегия.
— С этим я согласен, хитрая стратегия — мой конек, — поведал Эдик.
— Вот и прекрасно. Я буду следить за вами вон с той трибуны. Помните, я с вами.
— Думаете, нам это поможет?
— Нет. Зато мне позволит насладиться игрой. — Тренер улыбнулся напоследок, поманил Мучо Чавоса пальцем и направился к трибунам.
