— Это всё сантименты, — буркнул Швеллер. — Колись давай, чмо болотное, наследство имеется?
Эдик поднял на главаря ясный взгляд, в котором забрезжил свет надежды на спасение.
— Имеется, чистая правда, имеется, — затараторил Цитрус. — Чем угодно поклянусь. Да чтоб мне никогда в жизни бубликов не видеть, если дедушка мне ничего не оставил. Просто дело как было… Я очень не хотел делиться.
— Чем угодно поклянусь. Да чтоб мне никогда в жизни бубликов не видеть, если дедушка мне ничего не оставил. Просто дело как было… Я очень не хотел делиться. Впервые в жизни я получил наследство. Да еще не просто наследство. А целое состояние. Разум помутился от такого богатства. Вот я и драпанул от вас. Думал, смогу убежать. Но не смог… Всё равно нашли.
— Так я и думал, — улыбнулся Швеллер. — Ребята, грузите его в катер. Так, ты, крошка, отойди-ка от него подальше. А то мои парни тебя ненароком заденут. Видишь, какие они неповоротливые.
— Прощайте, — грустно улыбнулась Марина, отошла на несколько шагов и помахала Цитрусу рукой. Из глаз ее катились слезы. Видимо, она уже в красках представляла, как Эдвард взрывает катер вместе с собой и врагами.
— Да ты чего, а? — бандитский босс мягко обнял ее за плечо, вынул из ослабевшей руки электрошокер и показал на всё еще не опомнившихся ивановцев. — Видишь этих ребят, малышка? Если мы не поторопимся, скоро тут начнется сущее побоище. Ты не волнуйся, мы позаботимся о твоем тощем друге.
— Как это — позаботитесь? — прорычал Иванов, медленно выходя из ступора. — Я что-то не пойму — ты кинуть меня собрался?!
— Девушка отдала его мне, — проникновенно произнес Швеллер. — Значит, я его и забираю. Ну, чего встали. Грузите цитрусы, ребята.
Эдика схватили, затолкали в салон одного из спортивных катеров.
— Да я тебя… — начал Иванов.
— Надо же, какие мы настырные, — проворчал Швеллер. — Слушай, король рэкета, мы же с тобой цивилизованные люди. Я обещаю тебе половину с продажи его фабрики. Ну между собой-то мы разберемся? А тебе я просто боюсь его сейчас отдавать — ты же ему кости переломаешь и ничего не добьешься.
— Мы полетим следом, — объявил Иванов, — и будем присутствовать, когда ты его трясти начнешь.
— Только присутствовать? Без рукоприкладства?! — Иванов нехотя кивнул.
— Ладно, — согласился Швеллер. — В конце концов, нам с тобой в одном городе жить. Не кину, не переживай. Как там говорится — ворон ворону глаз не выклюет.
— Это ты ворон, — проворчал Иванов, — а я орел.
Швеллер в ответ только рукой махнул. Уселся в тот же спортивный катер, куда затолкали Эдика, и скомандовал:
— Полетели!
Воздушная машина взмыла в небо и понеслась прочь. Эдик посмотрел в иллюминатор, провожая взглядом девичью фигурку топлесс, такую одинокую и трогательную посреди беснующейся под фонарями дикой толпы. «Жалко, что всё так получилось, — подумал он, — но откуда я мог знать, что мусоны делают всем своим татуировки под пупком».
— Что ж, дружок! — обратился к нему Швеллер, поигрывая электрошокером. — Как насчет того, чтобы поделиться с нами дедушкиным состоянием? Ты же не будешь против того, чтобы переоформить все бумаги на подставное лицо?
— Конечно, не буду, — ответил Эдик и неожиданно засмеялся — сказывалось нервное напряжение последних суток, — разве я могу возражать? Ха-ха-ха. Нет, возражать я не буду.
— Конечно, не будешь, — засмеялся в ответ Швеллер. Его парни поддержали босса дружным хохотом. Так уж было заведено в клане Швеллера — если бугор начинает смеяться, то и все вокруг должны веселиться. Если же он злится, все обязаны сохранять самый мрачный вид. — Мы и законника с собой прихватили!
Юрист оказался самым мерзким субъектом в и без того пренеприятной компании. Толстый тип с редкой козлиной бородкой и длинными сальными космами, в заношенном клетчатом пиджаке, одетом на оранжевую футболку. На коленях он держал потертый ноутбук.
— Сделку оформим прямо здесь, — объявил юрист срывающимся на визг истерическим тенорком — должно быть, соседство с бандитами его нервировало.
— Свяжемся по сети с нотариусом, подпишешь документы — и это, собственно, все. Адье.
— Что значит адье?! — всполошился Цитрус. — За борт меня кинете?!
— Зачем за борт, дурилка ты картонная? — хмыкнул Швеллер. — Может, еще и сгодишься на что. Расстанемся по-тихому, без мокрухи. Если, конечно, фабрика твоя хоть что-то стоит. Ну а если не стоит ничего, ты уж не обессудь. Смерть твоя будет долгой и мучительной.
— Фамилия дедушки, местоположение завода, — осведомился юрист, открывая ноутбук.
— Цитрусы мы, — с достоинством объявил Эдвард. — Я — Эдвард Цитрус, а дед мой — Иван Пафнутьевич Цитрус.
— Что ты мелешь, болтливая твоя морда? Цитрус — это ж погоняло! — возмутился Швеллер.
— А вот и нет. Фамилия. Я и удостоверение личности могу показать, — торжествующе улыбнулся Эдик. — Если мы, конечно, вернемся в мою каморку, где спрятана фотография дедушки!
— Хочешь, чтобы Мотя Швеллер дважды в одну мышеловку сунулся?! Совсем ты, видно, сдурел, парень.
— Нет, нет, что ты, — замотал головой Эдик.
— Ладно, врать тебе один хрен резону нет. Если сейчас законник наш не найдет нужной фабрики в своем компьютере — тут тебе и кирдык придет. Смекаешь?!
Цитрус прикусил язык. Действительно, в век победивших информационных технологий и удостоверения ни к чему. В памяти компьютера содержится информация по всем предприятиям Галактики. Включая бубличные фабрики, если таковые имеются. А если информации вдруг не окажется на жестком диске — соединился с глобальной сетью по беспроводному каналу и моментально получил ответ на любой запрос. Так что на раздумья оставалось всего несколько секунд. Сейчас его выведут на чистую воду!
— Цитрус Иван Пафнутьевич, — повторил юрист. — Местонахождение фабрики?
— Амальгама-12.
— Точнее? Амальгама — планета. Название страны, города? Возможно, ты знаешь код.
— Да какая там страна? Планетка-то маленькая… — Эдик замялся, потом выдал: — Город Бубличск. Кода не знаю.
— Как-как?
— Бубличск. От слова «бублик». Это небольшой такой городок, там, кроме дедушкиной фабрики, ничего и нет… А вокруг горы, горы, ов… овраги разные. Да. Хорошо там. В Бубличске. Я там вырос, — добавил для достоверности.
— Меня смущает окончание, — прищурился противный юрист. — Никак не могу его расслышать. И написать, соответственно.
— Чэ Эс Ка, — терпеливо выговорил Эдик. — Нормальное окончание. Мне нравится, во всяком случае.
Юрист щелкнул по клавишам и заявил:
— Нет такого города на Амальгаме. И фабрики нет. И дедушки, Цитруса Ивана Пафнутьевича, тоже нет.
— Ты, наверное, неправильно окончание набрал, — вздохнул младший Цитрус. — А дедушки, понятное дело, нет.
— Как?! — ахнул Швеллер. — Так ты всё это время меня парил?!
— Да нет же. Я имею в виду, что он умер! Фабрика сейчас записана на доверительного управляющего. А его фамилии я, к сожалению, не помню. Сложная у него фамилия. То ли Шверценбахенхер. То ли Бульбенберхер.
Катер пошел на посадку. Судя по открывающейся в иллюминаторах картине, они прилетели куда-то на самую окраину мегаполиса, в промышленную зону. Вокруг высились ангары с красочными надписями: «Вторсырье», «Цветметсклад», «Подержанные МГД-генераторы», «Не влезай, убьет», и расстилались живописнейшие свалки. Над ними кружили черные птицы, похожие на ворон, только на головах пернатых топорщились морщинистые гребни. Всё это благолепие освещалось мощными прожекторами.
Над ними кружили черные птицы, похожие на ворон, только на головах пернатых топорщились морщинистые гребни. Всё это благолепие освещалось мощными прожекторами.
«С ангарами всё ясно, — подумал Эдик. — Но зачем освещать свалки? Городу явно некуда девать энергию от мощного термоядерного реактора. Лучше бы продали энергию куда-нибудь налево. А деньги пустили в дело — построили новое казино, например».
