— Значит, так, — сказал средний. — Жиды могут линять, если жить хотят. А с тобой мы погуляем. А вы — чтобы сегодня же вас в городе не было, секёте? Наш город не для жидов, вообще не для чёрных. Это русский город!.. — Паренёк явно раскручивал себя, настраивал на решительные действия. Стоявший справа шагнул вперёд, оказавшись рядом с Татьяной. И сказал ей: — Ну, иди, иди сюда. Ты же русская девка, тебе под жидов ложиться западло!
— Значит, так, — сказал Каплин негромко, но как-то очень чётко. — Вы сейчас разом поворачиваетесь и уходите, откуда пришли. Или же…
— Ох ты, — сказал первый глумливо. — Ты гляди: жид хочет напугать русского человека! Ну, сейчас я тебе…
Не договорил. Каплин левой рукой, вытянутой в сторону, как бы оградил Татьяну и оттеснил назад, одновременно выбросив вперёд правую — в ней непонятно откуда появилась чёрная штучка, формой отдалённо напоминавшая мини-пистолет. Тоже сделал шаг назад. Нажал. Струя резанула парня по глазам, облачко окутало лицо. Он согнулся, разинутым ртом судорожно хватая воздух, ладонями прикрыл глаза, из которых непроизвольно хлынули слёзы, не позволяя ничего видеть. Закашлялись и остальные двое, и сам адвокат, и оба его спутника, пятясь, всё дальше отходя от блюстителей расовой чистоты. Каплин продолжал держать тех двоих под прицелом, но они, похоже, теперь только о себе думали, оба склонились над тем, всё ещё не разогнувшимся, не отдышавшимся. Плакали сейчас все, но у парней платков не было, утирали глаза подолами рубашек, но слёзы всё лились и лились.
Наконец, контакт окончательно разорвали, вновь оказавшись на асфальте. Каплин сказал:
— Кайенский перец, рекомендую. Препакостная вещь. Разрешение не требуется. Убить им трудно. Хотя при большом желании — возможно.
— Похоже, тут без пистолета гулять не комфортно, — сказал Котовский.
Адвокат ответил:
— А мы и не гуляем. У меня с собой. Имею разрешение. Но обстановка была не той сложности, чтобы стрелять. Значит, и обнажать незачем. Ну, что дальше? Как решим? Борис Максимович? Эти мальчики — может, случайность. А может, и нет. В любом случае, они на нас обиделись.
— Думаю, — ответил Котовский, — ещё двое суток здесь — чрезмерная роскошь. Наверное, нам всем надо по вашему, Аркадий, рецепту: в аэропорт — и там ловить возможность.
— Наверное, так и надо сделать, — подтвердила Татьяна своё согласие.
— Сделаем вот как, — подытожил адвокат: — попытаемся там организовать чартерную переброску — хотя бы до ближайшего нормального аэропорта. На чём угодно, лишь бы летело.
— А денег хватит? — спросил Котовский.
— Более чем. У меня Раина карточка, она вручила на всякий случай. Её счета не блокированы. Что же — не станем больше терять времени.
4
— Игорь Федотович, расскажите, пожалуйста, о себе, — попросил Тимофей.
— На ваш вопрос отвечаю своими двумя, — ответил спрошенный.
— Очень интересно. Какими же?
— Зачем? И — почём?
Тимофей улыбнулся:
— Сначала посмотрим товар, о цене поговорим после этого.
Собеседник кивнул:
— Разумно. Однако всякий товар приобретается с какой-то целью. Не зная, для чего он предназначен, я не могу сказать — есть ли у меня товар вообще.
— Есть, — заверил Тимофей. — Иначе мы к вам бы и не обращались. Но вы, как я вижу, человек опытный. Поэтому давайте сделаем так: я расскажу вам то, что мне известно о вас, а вам останется только подтверждать, отрицать, вносить поправки.
Ход был разумным: редкий человек откажется выслушать, как выглядит он в глазах совершенно посторонних людей и насколько их видение совпадает или расходится с его самооценкой.
Собеседник немного подумал, прежде чем сказать:
— Что же, станьте зеркалом, и я погляжусь в вас.
«Так. Не лишён честолюбия. Его оценка другими его волнует. Возможно, есть некоторая тревога по поводу каких-то отдельных эпизодов его жизни, хотя в материалах ничего такого не фиксировалось. Это могут быть какие-то очень личные дела, у каждого в совести сидят занозы. Во всяком случае, надо быть осторожным: не обидеть и не напугать. Всё-таки по сумме параметров он — самый подходящий, те двое не идут с ним в сравнение. И постоянно следить за его реакцией, чтобы в случае чего вовремя отвернуть».
— Насколько подробным я могу быть? Каким временем располагаю?
— Я скажу, когда оно закончится. Go on.
— Прекрасно, — согласился Тимофей, хотя на самом деле так не считал.
* * *
Они сидели в дорогом, с громким названием, почти пустом кафе в центре. Такое место встречи назначил собеседник, мысленно уже определённый как человек «Т». Тимофей первоначально предлагал поговорить дома у объекта, но получил категорический отказ. «Мой дом, — сказал Игорь, — моя крепость, и взять её никому не удастся». Жаль. Жильё всегда рассказывает о человеке очень много, не дожидаясь вопросов. Но настаивать было бы ошибкой.
— Итак: москвич. По образованию — учитель, русский язык и литература. Семья, двое детей, дочери, одиннадцать и пятнадцать, брак первый. Беспартийный. Занятия: семейная фирма, малый бизнес, производство и продажа дипломных работ, диссертаций, кандидатских, докторских и всего такого. Под судом и следствием не был. Русский, конечно. По воззрениям — сторонник Великой России, или, как говорится, империалист. Пьёте умеренно, без ущерба для дела. Наркотиками не баловались. Не игрок. Курить бросили полтора года тому назад. Романы на стороне заводите с осторожностью и с большими перерывами. Зарабатываете достаточно, чтобы не бедствовать, но не отказались бы от доходов и посущественнее. Налоги уплачиваете своевременно и в полном объёме. У участкового милиции пользуетесь хорошей репутацией. Более или менее свободно владеете английским и немецким. По-русски говорите легко и правильно, без мычанья, эканья, «вот», «типа» и «как бы». Расходы соответствуют доходам: машина — ВАЗ, дача — в пятидесяти километрах от города, шесть соток, две комнаты с верандой…
Создавая образ, Тимофей глядел на собеседника в упор, стараясь не упустить ни малейшей вазомоторики — движения бровей, глаз, губ, — не терял из вида пальцев рук. Но без заметного результата: лицо оставалось неподвижным, словно маска, намёк на улыбочку, возникший ещё до того, как началось описание, оставался словно приклеенным; пальцы тоже не двигались — руки были крепко сцеплены.
Не нервничает, не удивляется. Это скорее хорошо.
— Вот в основном всё. Я что-то упустил?
Человек «Т» медленно разомкнул губы, чуть откинул голову. Сказал:
— Так, мелочи. Происхождение, родители, братья, сёстры, где учатся девочки, квартира, любимые писатели, раз уж я филолог-русист, музыка, как одеваюсь, какие предпочитаю фильмы, как часто в театр хожу, футбол, за какую команду болею, — словом, детали. Как отношусь к инородцам — вот это, пожалуй, черта более существенная. Но в общем ответили, я бы сказал, на четвёрку.
— Да, конечно. Но я на полноту и не претендую. Откровенно говоря, просто не было времени для более развёрнутого поиска информации. Но восполнить эти пробелы сможете вы сами — тогда, когда это понадобится.
— Если понадобится, — согласился человек «Т». — К сожалению, не могу отплатить вам той же монетой, то есть дать вам столь же полную характеристику: мне о вас по-прежнему неизвестно ничего — кроме лишь того, что у вас почему-то возник живой интерес к моей заурядной персоне. Давайте раскроем карты — хоть я и не игрок, как вы верно отметили. Итак: чего вы от меня хотите? Кто вы, в конце концов, такой? Кого представляете? Я не киллер по найму, и не отмыватель денег…
