— Ты очень хорошо объяснил, Зогги. А сам как спишь?
— Я? Да что мне сделается… Ты же знаешь, я в отца пошел, мне только буривухи снятся изредка, а так-то вообще ничего. Зато отдыхаю хорошо.
— Ага, — кивнул я. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло с наследственностью!
— А что, всем в Гажине, кроме меня, снятся кошмары? — изумился Зогги.
— Всем не всем, но кое-кому — пожалуй.
Белый Клок неопределенно хмыкнул и тут же нахмурился:
— Детей надо бы отправить отсюда, раз так. Но куда? Не к тебе же?..
— Ну почему, ко мне как раз вполне можно, в крайнем случае. У меня теперь дворецкий хороший, есть кому присмотреть… Но думаю, не нужно их никуда отправлять. Я с этими кошмарами быстро разберусь. Завтра — послезавтра. В любом случае, больше времени у меня нет, а оставить все как есть я не готов.
— Тогда ладно, — тут же успокоился Зогги.
Он меня не первый день знал, а потому решил, что на меня можно положиться даже в таком непростом деле, как борьба с ночными кошмарами.
— А, да, — вдруг вспомнил он. — Тебя же наверное все новости интересуют, не только мое самочувствие? Так вот, сюрприз, сюрприз! Знаешь, кого я видел этой осенью в Гажине?
Я вопросительно поднял бровь.
— Лаздея Махикалу! — торжествующе объявил мой друг.
Я чуть камрой не подавился.
— Лаздея Махикалу? Которому не то что к Соединенному Королевству, а к любому берегу Хонхоны ближе, чем на пушечный выстрел, приближаться запрещено? Я-то надеялся, его уже благополучно продали в рабство где-нибудь на задворках Куманского Халифата… Но ты-то хорош, Зогги! Почему тут же не прислал мне зов и не рассказал эту новость?
— А я прислал тебе зов в тот же день, когда сам увидел его в порту, — он пожал плечами. — А ты сразу сказал, что сидишь в засаде, поэтому, если у меня не очень срочное дело, лучше поговорить о нем завтра. И я оставил тебя в покое. Засада — занятие серьезное, я же понимаю… А потом закрутился, забыл. Ну и ты не переспрашивал.
Когда я говорю приславшему зов, будто сижу в засаде, в одиннадцати случаях из дюжины это означает, что я играю в карты. Не так уж часто я позволяю себе это удовольствие и, конечно, не слишком люблю отвлекаться на всякие пустяки.
Засада-то, честно говоря, Безмолвному диалогу как раз не помеха, но это мало кто понимает. А я пользуюсь общей неосведомленностью в свое удовольствие.
— Эх! А дело-то у тебя было вполне срочное, — вздохнул я, прикидывая, сумею ли укусить собственный локоть — а что еще теперь делать?
— Да ну, Джуффин. Какое же оно срочное? — искренне удивился Зогги. — Все же не Лойсо Пондохву видел, а всего лишь старину Лаздея. Я его, помнишь, от своего дома мигом отвадил? Так то я, мне же в ваши дела вообще соваться заказано было.
— Ох, Зогги, — вздохнул я. — Просто Лаздей прекрасно понимал, что с тобой лучше не связываться, потому что ты мой друг… Ладно, не будем спорить. Хорошо ты хоть сейчас это вспомнил. Покончу с делами и попробую поискать Лаздея, вдруг он еще тут. Холоми по нему плачет горючими слезами, я это с самого начала говорил, когда великий мудрец Нуфлин вдруг сделался великим же гуманистом и решил, что свободных камер в Холоми мало, поэтому пусть отправляется в изгнание.
Это был, как понимаете, довольно старый спор. И если бы только мой с Зогги! Лаздей Махикала был такой специальный хитроумный злодей, которого почти никто не принимал всерьез — кроме меня. Потому что я знал его гораздо лучше, чем кто бы то ни было. Так уж вышло.
— Еще что-нибудь расскажешь мне, Зогги? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Вроде нечего рассказывать. Все-таки ко мне сюда по большей части простые люди ходят. А у них, в отличие от больших шишек, все более-менее в порядке. Кажется. Хотя…
— Ладно. А старая Манта жива-здорова? Давно ее видел?
— Давно. Нет у меня времени в гости ходить, ты же знаешь. А она меня навещать перестала.
— С начала зимы небось?
— Кстати, кажется, да. В День Середины Осени она ко мне точно заходила, и потом еще раз. И все.
— Ясно. Попробую сам ее разыскать, если так.
— Ладно. Заглядывай еще.
— Ага, — кивнул я и направился к выходу.
— Джуффин! — окликнул меня Зогги.
— Что?
— Не «ага», а заглядывай. Я знаю, что у тебя мало времени. Но ты же не я, ты же Темным Путем ходишь. Выходит, тебе все равно, в каком трактире ужинать: возле дома на углу или тут у меня. Верно? — и он дважды стукнул себя по носу указательным пальцем.
Это наши фирменные кеттарийские штучки, специально придуманные, чтобы чужаки не поняли про нас главное: мы твердо знаем, что два хороших человека всегда могут договориться, а если не получается, то и грош им цена.
Я тоже прикоснулся пальцем к носу, кивнул, улыбнулся и вышел. Хотя будь моя воля, я бы еще часок с ним посидел, несмотря даже на дрянную камру, которую все же время от времени приходится прихлебывать. Потому что самолюбие Зогги — это святое. Надо его щадить.
Но закат неумолимо приближался, а я еще хотел повидаться с леди Мантой Кревис, самой грозной ведьмой на этом удаленном от Сердца Мира побережье Соединенного Королевства. Хотя с виду, конечно, не скажешь: сколько ее помню, Манта всегда выглядела как старая развалина, годная лишь на то, чтобы разослать приглашения на собственные похороны. Ей так удобнее.