А вот Шныгин с Пацуком стали бродить по кабинету. Причем Миколу почемуто больше всего заинтересовала небольшая статуэтка Венеры, украшавшая округлую тумбочку в правом углу комнаты, а старшина начал пальцем ковыряться в зубах. Не в своих, естественно, а в зубах «редкого зверя Закусинуса и т. д.». Причем искал там старшина отнюдь не остатки пищи. Сергей подумывал о том, можно ли вытащить зуб зверя на память и заметит ли доктор Гобе пропажу?.. Не пересчитывает же он по утрам эти проклятые зубы?!
Доктор и не пересчитывал. Он просто из соседней комнаты следил за поведением бойцов через камеру видеонаблюдения, что?то фиксируя в своей тетради. И совершенно неизвестно, как долго продолжалось бы это экспериментальное бездействие, если бы Шныгин не начал раскачивать зуб в пасти зверя. Это французу почемуто не понравилось, и он завопил так, будто старшина рвал зубы ему самому.
— Прекрати немедленно, вандал славянский! — рявкнул француз, забыв о том, что на электронную связь между двумя комнатами руководство проекта не расщедрилось. Затем вспомнил и бросился к дверям, торопясь помешать старшине вырвать зуб у нового любимца.
Из?за сего досадного недоразумения появление доктора перед «благодарной» аудиторией вышло не совсем таким, как он планировал. А точнее, совсем не таким! Вместо того чтобы чинно прошествовать к креслу Людовика и на ходу огласить причину своей задержки, француз ворвался в комнату вприпрыжку и, сопровождаемый удивленными взглядами «икс?ассенизаторов», повис на руке у Шныгина. Старшина сначала не сообразил, что именно к нему прилипло, и даже хотел невежливо стукнуть ладошкой другой руки по прилипале. Хорошо, что вовремя спохватился. А то могло бы выйти так, что занятия спецназовцев у Инквизитора отменили бы по причине тяжкой травмы черепа у этого спасителя черепов.
— Убери свои руки от экспоната! — еще раз приказал Гобе.
Шныгин это распоряжение выполнил и руки убрал. Правда, держать их вытянутыми перед собой почемуто не стал, а просто опустил вдоль тела, на что доктор совершенно не рассчитывал.
Шныгин это распоряжение выполнил и руки убрал. Правда, держать их вытянутыми перед собой почемуто не стал, а просто опустил вдоль тела, на что доктор совершенно не рассчитывал. Только что вольготно висевший на бицепсе старшины, как гамадрил на ветке баобаба, француз свалился вниз и покатился по полу, вызвав оглушительный смех у всех без исключения «икс?ассенизаторов». И это тоже, естественно, в его планы занятий не входило.
— Будьте добры, сядьте все на свои места! — довольно вежливым тоном попросил бойцов доктор, поднимаясь с пола.
Шныгин тут же отправился на ранее облюбованное пластиковое сиденье, а вот Пацук вознамерился занять раритетное кресло.
Под пристальным взглядом Гобе Миколе пришлось отказаться от этого намерения, и есаул пристроился рядом со своими сослуживцами. Гобе же занял место руководителя и, прокашлявшись, принялся раскладывать на журнальном столике какие?то бумаги. Продолжалось это довольно долго, и «икс?ассенизаторы», и без того удивленные нестандартным началом занятий, с нетерпением ожидали, что еще за сюрприз им преподнесет француз. А доктор снова прокашлялся и, наконец, оставил бумаги в покое.
— Итак, сегодня у нас не совсем обычная тема занятий, — проговорил он, внимательно осматривая своих учеников. — Сегодня мы не будем практиковаться в сопротивлении ментальному воздействию или в методах нанесения такового, а поговорим о культуре. В широком смысле этого слова.
— То есть обсудим, можно или нельзя ковыряться пальцем в носу при дамах? — ехидно поинтересовался Шныгин.
— И это тоже, — усмехнулся Гобе, начавший приходить в себя. — То есть обсудим и культуру поведения, но упор будет не на этом. Кстати, как вы думаете, почему я пришел на занятия не сразу?
— Диарея замучила? — предположил Пацук и нарвался на такой красноречивый взгляд француза, что дальше развивать эту тему не рискнул. — Жаль, что не диарея, — горестно вздохнул Микола и тут же поправился: — То есть жаль, что я не угадал. Диарею я не имел в виду. Я ее вообще не имел…
— Очень хорошо, — перебил самостийника Гобе. — Так вот, цель моей задержки заключалась в том, чтобы дать вам побыть одним в чужом доме. Мне это лишний раз позволило изучить особенности культурного воспитания каждого из вас, а у вас был шанс показать, что вы можете контролировать рефлекторные действия, мотивированные глубинной памятью подсознания. Однако ваше альтер?эго в этот раз…
Закончить фразу доктор не успел. В дверь кабинета довольно громко постучали. Не успел Гобе даже открыть рот, чтобы ответить стучавшим, как грохот прекратился и дверь распахнулась. А на пороге появился подполковник Раимов, наглядно продемонстрировав собравшимся влияние подкорки головного мозга на рефлекторное поведение индивидуума.
— Извините, если помешал, но у вас пополнение, — проговорил командир базы и, отступив на шаг, данное пополнение и продемонстрировал. Им оказался не кто иной, как Сара Штольц собственной персоной. Девушка с улыбкой вошла в кабинет, и бойцы приветственно загудели. Все, за исключением Пацука. Микола не гудел. Вместо этого есаул довольно бесцеремонно фыркнул и заявил:
— Вот те нате, хрен из?под кровати! Явилась, не запылилась. И ведь ни одной ноги по дороге не сломала!..
— Ого, да я смотрю, у вас настоящая любовь, еври бади! — удивленно присвистнул Шныгин, посмотрев на украинца. — У тебя все отдыхи на море так заканчиваются?
— У него вообще все не как у людей заканчивается! — презрительно фыркнула Сара, опускаясь в свободное кресло. — Особенно отдых. Где бы он ни проходил.
— Вы о чем? — поинтересовался у собеседников ничего не понимающий Кедман.
— По?моему, о комбайнах, — подсказал ему Зибцих, чем ввел капрала в полнейшее замешательство. Да и не только его.
— Ну, вы тут занимайтесь, — почемуто смущенно проговорил Раимов и покинул кабинет.
— Ну что ж, мы тут позанимаемся, — согласился с ним Гобе, задумчиво глядя на Сару с Миколой. — Вот только вопрос: чем именно?..
Глава 2
Земля. Год не маркирован. Офис небожителей, в простонародье называемый Кремлем. Внутренности Кремля, мало известные даже небожителям, не говоря уже о широкой публике. Время рабочее. С 8 до 17. Обед — в постель, естественно!
Если кто?то считает, что в Кремле все подряд медом намазано, может сходить туда сам и проверить. Со слов анонимного источника, могу клятвенно сообщить, что ни медом, ни… Кхе! Короче, ничем там не измазано, а наоборот — все абсолютно стерильно. Ковры лежат, паркет тускло сверкает там, где положено. Люди ходят. Прилично одетые, между прочим, и сосредоточенные, словно архангелы на инспекции в преисподней. Кто не верит, может сходить и убедиться лично. Если пропустят, конечно. Ну а если — нет, то совет проявляющим любопытство один: становитесь Президентами. Только помните, что вам придется раз и навсегда забыть о нормированных рабочих днях, гарантированных выходных, свободном личном времени, бутылке пива на сон грядущий и ковырянии в… в носу, например. Поскольку станете вы человеком публичным, на вас будет смотреть вся страна через объективы камер телерепортеров и прочих папарацци. А единственным по?настоящему частным владением станет ваш туалет. Да и то только после того, как его соответствующие органы проверят. А уж что они там после проверки навтыкают, даже господу богу неизвестно!
