Девочка свернула завещание и положила на стол. Вздохнула. Совершенно ничего не понятно. Снова появился слуга и, склонившись к Горту, что-то ему сказал.
Снова появился слуга и, склонившись к Горту, что-то ему сказал. Тот поднялся.
— Все подготовлено. Я распорядился, чтобы Аслунд вас сводил в магазины. Деньги у него. Мирер вас проводит.
Пожилой слуга поклонился, приглашая следовать за ним, но Риалона, чуть придержала девочку, чтобы Мирер немного их обогнал и не мог слышать разговора.
— А вы очень прямолинейны. Не стесняетесь говорить то, что думаете.
— Экономит время, — равнодушно отозвалась Наташа. — К тому же, я действительно не знаю ваших правил и этикета. Так что могу себе позволить быть прямолинейной. Да и не собираюсь менять привычки, если честно.
— Для вас это может стать проблемой. У нас не привыкли к тому, что девушки могут так себя вести.
— Если получится, я постараюсь вернуться домой. А нет… буду думать, когда эта проблема появится.
Аслунд Дром оказался молодым парнем лет двадцати. Он терпеливо стоял возле выхода, дожидаясь подопечную. В отличие от остальных слуг, он был одет не в парадную ливрею, а в обычную и весьма удобную одежду простого покроя, хотя на груди рубашки красовался вышитый герб дома: вставший на дыбы белый единорог на зеленом фоне. Интересно, единорог тут такая же сказка, как в ее мире или он реален? Но удобство одежды Наташа моментально оценила. Правда был один момент, который ее немного смущал. Судя по всему, общество в этом мире было весьма расслоено по социальному признаку. И то, что мог одеть слуга, вряд ли одел бы господин. По большему счету ей до этих предрассудков дела нет, но и совсем уж пренебрегать местными обычаями тоже не стоит, иначе кто с ней общаться будет? Запереть же себя в доме Гринверов в ее планы не входило. Ладно, с этим на месте разбираться имеет смысл.
— Аслунд, проведешь госпожу, куда она скажет. Поможешь донести покупки, — заговорил с лестницы Горт. — Да, еще, с этого момента ты полностью поступаешь в распоряжение госпожи Натальи Викторовны Астаховой.
— Можно короче, Наталья Викторовна. Добавлять фамилию не обязательно.
Горт проигнорировал ее замечание и стал подниматься. Наташа поджала губы и сердито посмотрела ему в спину. Не привыкла, что бы ее так явно игнорировали. Но и что-либо высказать по этому поводу не могла — только в глупом свете себя выставит и будет выглядеть капризным ребенком.
— Идемте, — повернулась она к выходу. Аслунд пристроился рядом.
Едва переступив порог высоченных двустворчатых парадных дверей, Наташа замерла в восторге. Она оказалась на просторной террасе с невысокой балюстрадой и мраморными перилами. Терраса сбегала невысокими ступеньками к площадке перед домом, выложенной хорошо подогнанными брусками серого камня, площадка превращалась в дорожку, огибающую слева и справа большую центральную площадь, представляющую из себя ландшафтный парк, искусно спроектированный и великолепно ухоженный. По изумрудно-зелёной траве разбегались забавно подстриженные кусты и деревья.
Весь парк пересекала широкая дорожка в обрамлении живой изгороди, в разных местах открывающей участки с цветущими и невиданными Наташей раньше цветами. На другом конце справа и слева от дорожки хорошо были видны груды большущих валунов, с вершины которых стекали своеобразные ручейки, омывающие эти валуны мощными потоками воды, образующими кое-где маленькие водопады. Вода сбегала в небольшие искусственные водоёмы, на поверхности которых плавали белоснежные лебеди.
А слева и справа от дома в небо устремлялись огромные деревья, похожие на сосны, но с широченной, зонтичной кроной. Деревья стояли редко, но кроны их соединялись сплошным покровом. Однако этот покров хорошо пропускал солнечный свет, и его лучи, прорвавшись сквозь листву, колоннами падали к подножью деревьев, создавая невероятно завораживающую мозаичную картину.
Ко всему прочему в воздухе витал густой, пряный аромат неведомых цветов вперемешку с запахом леса, грибов, перегнившей листвы. А высоко в кронах невероятно оглушительно орали птицы.
«Будет время, обязательно прогуляюсь по парку», дала себе слово Наташа.
Тут, прерывая любование природой, перед крыльцом остановилась открытая коляска, запряженная парой лошадей.
— Ух ты!!! — Девочка поспешно сбежала с крыльца и замерла перед лошадьми. — Какие красавцы!
Кучер довольно улыбнулся.
— Мне приказано отвезти вас, госпожа. Сегодня я и мои красавцы полностью в вашем распоряжении.
— Блеск! Всю жизнь мечтала прокатиться в таком экипаже!
Аслунд недоуменно покосился на девочку, но промолчал. Было видно, что ему ужасно хочется спросить, на чем же девочка передвигалась у себя дома. Не пешком же постоянно ходила? Но не осмеливается — слуга богатого дома, правила поведения и этикет впитаны с детства. Вместо этого, он подошел к дверце коляски, на которой красовался такой же герб, как и у него на груди, он распахнул ее и закрыл, едва Наташа поднялась по откидной лесенке. Сам он зачем-то обошел коляску и поднялся в нее с другой стороны, сев напротив.
— Надо же, даже с рессорами, — поразилась девочка, слегка попрыгав. — Красота!
— Куда желает отправиться, госпожа?
Наташа вздохнула. Эти бесконечные «госпожи» начали ее уже утомлять. Увы, но тут поделать она ничего не могла. Каждый слуга, с которым она пыталась обсудить эту тему, делал непонимающее лицо и удивлялся, как еще можно обращаться к госпоже? На этом попытки хоть как-то сблизиться со слугами и заканчивались. Девочка, правда, надеялась, что с Алсундом ей все-таки удастся наладить контакт. Как-никак, личный слуга, а значит, будет проводить с ней намного больше времени.
— Госпожа желает купить себе одежду, обувь и еще разные мелочи, которые позволят сделать мою жизнь здесь более-менее сносной. Только скажите, а какими средствами мы располагаем?
— Господин Горт выдал мне двадцать пять деж.
— Понятно… Еще вопрос, если можно. Двадцать пять деж — это много или мало?
Аслунд удивленно глянул на девочку.
— Это очень приличная сумма, госпожа. Мой месячный заработок составляет пять деж. И даже если бы мне приходилось тратиться на квартиру и еду, даже тогда удалось бы не только устроиться, но и понемногу откладывать.
Кони мягко тронули и резво зарысили по дорожке, звонко цокая по брусчатке подковами. Наташа, забыв обо всем на свете, с восторгом вертела головой, пытаясь разглядеть все и сразу.
Обогнув центральный парк, коляска лихо вынеслась к огромным ажурным воротам, которые проворно открывали люди в привычной уже униформе. Кони, ни на мгновение не задержавшись, пронеслись через высокую арку и Наташа даже растерялась. Она почему-то думала, что они сразу очутятся на улицах города, но ни чуть не бывало. Дом-усадьба находилась в пригороде, и сейчас они неслись по широкой дороге среди невысоких холмов, поросших кустарником. Дорога заметно скатывалась вниз и, вдруг, горизонт справа распахнулся, и у Наташи замерло дыханье. До самого горизонта и сливаясь с ним открылась панорама моря. Дорога пролегала чуть не по самому краю высокого берега, и отсюда открывался вид, как с птичьего полёта. Наташа видела длинные гряды волн, неспешно катящихся к берегу и несущих на своих крутых спинах белые барашки пены. Над ними, но далеко внизу мельтешили какие-то морские птицы. Слева в море уходил поросший лесом мыс и в заливе перед ним широким кругом разошлись маленькие суда, видимо, рыбаков.
Слева в море уходил поросший лесом мыс и в заливе перед ним широким кругом разошлись маленькие суда, видимо, рыбаков. В том месте суета и крики птиц были особо интенсивны. Но буквально заворожил взгляд Наташи самый настоящий парусник. Он был далеко и отсюда корпус его выглядел лишь чёрточкой, но гора парусов, поднимавшаяся в самое небо, напоминала облако и многократно превосходила по размерам еле видневшийся корпус. Парусник уходил в открытое море, но казалось, что он тонул. С каждым мгновением гора парусов становилась всё меньше, и меньше и скоро горизонт снова стал чист.
Вдруг дорога сделала резкий изгиб, и пассажирам открылся вид на врезавшуюся вглубь прибрежной полосы бухту, на берегах которой раскинулся город. Девочка пригляделась.
