Мальдек тоже все понял. Эти двое, несомненно, выслеживали его.
— Не морочьте мне голову своей дорогой, — сказал он с дрожью в голосе. — Что вам от меня нужно?
Шемма сделал значительное лицо и веско произнес:
— Вы человек с понятием, раз заметили, что мы здесь не просто так.
— Он нагнулся поближе к Мальдеку и понизил голос:
— У нас важное поручение, вы понимаете?
— Понимаю, — в ужасе пробормотал Мальдек. — Вас послали, да?
— Вот именно. — Шемма сделал страшные глаза. — Мы должны оправдать деньги, которые нам дали. Иначе как мы вернемся назад? А в этом деле заинтересованы такие люди!
У Мальдека оборвалось сердце. Конечно же их послали убить его. Но кто — Каморра или тирский магистр?
— А что… тот, кто вас послал… он влиятельный? — От страха он едва шевелил языком.
— Еще какой влиятельный! — живо ответил Шемма, вспомнив Равенора.
— Его вся Келада знает. Второго такого мага днем с огнем не сыщешь! — Он припомнил и чопорных слуг Равенора, своим молчанием поражавших бесхитростную душу табунщика. — А слуги?то у него, слуги — суровый народ, а перед ним рот боятся раскрыть, по ниточке ходят. Я, брат, такого нигде не видел!
Мальдек почувствовал тошноту и слабость. Ну конечно же Каморра! — пронеслось у него в голове. Шимангу он не простит, можно не надеяться.
— И вас послали… искать человека, да?
Шемма был раздосадован такой непонятливостью.
— Да нет же, кого надо мы уже нашли, — поморщился он. — Осталось только сделать дело. И мы его сделаем… — Он замялся, подыскивая клятву пострашнее, и наконец извлек ее из обрывков подслушанных в пути разговоров:
— Клянусь василиском!
Мальдек охнул.
Шемма, довольный произведенным эффектом, наклонился к его уху и зашептал:
— Вы нам скажите, почтенный, нам очень важно знать… Что здесь, в городе, слышно о Каморре? — Мальдек взвизгнул от ужаса.
— Я?! Я сейчас… сейчас схожу разузнаю! — Он затрясся и вскочил.
— Подождите здесь! Сейчас разузнаю и вернусь!
Он выскочил из?за стола и с необыкновенным проворством понесся к выходу. Шемма, сияющий и довольный, повернулся к Витри:
— Ну, видишь? Умею я вести разговор?! Он понял, что у нас важное дело. Хоть и нездешний, а вызвался все разузнать.
Витри с сомнением покачал головой:
— Мне показалось, что он чем?то очень испуган. Странно это.
— Ничего странного, — уверенно ответил Шемма. — Каморра — это тебе не кто?нибудь!
Табунщик заказал кружечку пивка себе и Витри, чтобы было сподручнее дожидаться возвращения собеседника. На второй половине кружки дверь в трактир распахнулась и на пороге появился Мальдек, а с ним человек шесть стражников. Мальдек закричал, указывая стражникам на лоанцев:
— Вот они, хватайте их! Это шпионы Каморры! Они сами проговорились!
Растерявшиеся лоанцы не сопротивлялись. Они позволили схватить себя и вывести из трактира. Витри, надеясь, что ужасное недоразумение немедленно прояснится, пытался уговорить стражников:
— Что вы! Опомнитесь! Какие же мы шпионы? В ответ ему только сильнее выкручивали руки. Шемма вопил сзади, обзывая стражников словами далекими от дипломатии. Лоанцев привели в комнату дворцовой охраны, где связали и обыскали. Мальдек, злорадно поглядывая в их сторону, рассказывал начальнику стражи, как опознал и задержал двух опасных шпионов.
После обыска их отвели в темницу и закрыли за ними дверь на засов.
Шемма забарабанил в дверь, отчаянно ругаясь и призывая на помощь. Витри стоял посреди камеры, постепенно осознавая, что случившееся — не кошмарный сон, что они действительно в тюрьме у правителя Келанги как шпионы Каморры. Шемма наконец выдохся и сел на койку, а к Витри вернулась способность воспринимать окружающее.
И стены и пол камеры были сложены из гранитных плит. Вдоль боковых стен размещались две деревянные, накрытые травяными циновками койки. У торцовой стены стоял стол, а на нем кувшин с водой. Другой сосуд, пока пустой, стоял в углу у двери. Небольшое окно под самым потолком было зарешечено чугунными прутьями. Не возникало никаких сомнений, что ни через стены, ни через окно отсюда еще никто не выходил. Витри присел на пустую койку и стал вспоминать несчастный разговор, который привел их в темницу. Шемма сидел напротив, обхватив голову руками и тяжело вздыхая.
— Не успели мы пообедать, — сказал он с сожалением. — А ты говорил, что еда не убежит! Поесть бы сначала, а потом разговаривать с этим чокнутым…
— Когда мы… если мы выйдем отсюда, я присмотрю, чтобы твой рот открывался только для еды, — ответил ему Витри и обещающе добавил:
— Клянусь василиском.
***
Нельзя сказать, что Кеменер и Скампада получали удовольствие от совместной поездки, хотя если бы им вздумалось пооткровенничать, каждый мог бы узнать немало интересного. Кеменер был знатоком фактов И подробностей, Скампада лучше разбирался в тонкостях и мотивах человеческого поведения. Оба любителя информации прекрасно дополнили бы друг друга, но они всю дорогу молчали — умение молчать было первым и золотым правилом каждого.
Скампаду, любившего комфорт, нервировала привычка Кеменера ночевать в поле или останавливаться в самых захудалых гостиницах. Кеменера, в свою очередь, возмущала внешность Скампады, бывшего ниже всякой критики с точки зрения незаметности. Шпиона не меньше раздражало и то, что Скампада подолгу распаковывал и упаковывал свой багаж, в несколько раз больший, чем его собственный тощий мешок.
Шпиона не меньше раздражало и то, что Скампада подолгу распаковывал и упаковывал свой багаж, в несколько раз больший, чем его собственный тощий мешок. Но взаимные интересы обоих были важнее бытовых мелочей, поэтому каждый терпеливо переносил присутствие другого.
Известие о взятии Бетлинка заставило Кеменера пересмотреть свои планы. Как и предполагал Магистр, шпион принял решение ехать в Бетлинк, к Каморре. Кеменеру не впервые приходилось пробираться к своему хозяину через уттакские военные стоянки, поэтому он, еще раз критически осмотрев Скампаду с головы до ног, сказал своему попутчику:
— В таком виде, Скампада, вы будете слишком большим соблазном для уттаков. Боюсь, что даже Имя Каморры не остановит их. Купите себе другую одежду.
Скампада с неудовольствием поглядел на Кеменера.
— По?вашему, я должен тратиться на всякую дрянь?
— Напрягите ваш здравый смысл, Скампада, — сухо сказал Кеменер. — Такая одежда не разорит вас, Скампада и сам понимал, что совет Кеменера верен и необходим.
Ворчать его заставляло отвращение при мысли, что он должен надеть на себя рвань. На городском рынке он купил куртку и штаны, которые, по его мнению, годились разве только на то, чтобы мыть полы в трактире, и увязал в скатку поверх одного из мешков. Не задерживаясь в Келанге, Кеменер и Скампада выехали на Оранжевый алтарь и ехали еще трое суток, пока впереди не показались крыши и сады алтарного поселка, раскинувшегося у подножия Ционского нагорья. Миновав Оранжевый алтарь, Кеменер остановился и заставил Скампаду надеть вещи, купленные в Келанге. Тот, содрогаясь от отвращения, натянул на себя грязные крестьянские обноски, но уттаки не встретились ни на этот день, ни на следующий — дорога шла по сухой местности, где не хватало воды для воинственных скопищ.
Уттаки, не участвовавшие в нападении на Бетлинк, стояли правее, в верховьях Иммы, а остатки отрядов, бравших замок, разместились на берегу Руны севернее Бетлинка.
