Вместе со свечением сюда хлынул жар от полигона, как от доменной печи.
Одни надели защитные очки, другие смотрели на экраны, кои передавали отфильтрованное; но и там менялся в очертаниях, разрастался какой-то раскаленный негатив.
Музыка и согласованные колебания света подтверждали: внизу не просто снова образовались вещества — там возникают структуры, от мельчайших до географического рельефа.
… Мелодиями и светом звучали русла будущих рек на Материке, линии горных хребтов; протяжными хоровыми речетативами разворачивались, расстилались внизу долины и плато.
Мелькание цифр в хвостах длинных чисел на табло времен — здесь, на КапМосте и в иных местах — тоже вписывалось во ВсеМузыку. И это прочищало мозги собравшихся на ВнешКольце: да, важнее их действий и событий были эти числа, сменяющиеся в четких ритмах счета. Музыка сродни математике, тем и
мысли, к высоким МыслеЧувствам… к простому, как дыхание, Творящему миры Мышлению-Чувствованию.
Его частью они теперь были. А до сего были слепы. Активно слепы. Активны, как роющиеся кроты, и слепы, как они.
11.
… Вселенная лишь слегка приоткрылась в этом эксперименте; чуть-чуть и осторожно, чтоб не зашибить своим откровением микроразумников до смерти. Они еще будут нужны.
… И еще они почувствовали-поняли другое, яснее музыки: Вселенная-мать любила и жалела их, несмышленышей-микроразумников, коим бы жить да жить своей малой жизнью, добиваться малых успехов и малого счастья. Не хуже они других, многое так могли бы достичь в своих полуживотных жизнишках.
А вот встали дыбки и тянутся к Ней, к подлинной Матери мира. Как таких не любить и не жалеть, даже не приголубить осторожненько — музыкой этой хотя бы, она Язык Вселенной (один из них постиг это), язык Ее чувств.
… Жалеть их стоит хотя бы за то, что, отринув иллюзорное счастье обычной жизни, они надеются обрести что-то подобное здесь. Где уж им: Вселенское счастье не греет — испепеляет. Некоторые из них к нему уже прикоснулись гибельно.
И этих ждут трудно переносимые, непосильные для малых существ драмы.
И пожалела Мишу Панкратова, кой вдруг почуял — смутно, размыто — что скоро он останется один, лишится Сашича, Димыча и Али. А потом снова обретет… кого? их? не их?.. И ВсеМузыка будто гладила его, мальчика в горе, по взъерошенной голове (хотя нечего было сейчас там ерошить, не осталось волос из-за работы с НПВ), утешала просто, как в детстве когда-то реальная мама: «Давай подую, вава пройдет.» Вава не пройдет оттого, что на нее подуют — а все равно легче.
И Геннадию Борисовичу Иорданцеву, ГенБио, старому, все повидавшему и пережившему, битому жизнью сильному умнику — и поэтому неизбежно скептику и цинику, — вдруг захотелось уткнуться в теплый мамкин подол и под поглаживание и уговаривание выреветь обиду на непонимания этим окаянным миром величия порывов его мальчишеской души. Во всяком случае глаза у него покраснели, губы дергались; и сморкался он явно не от холода.
«Дай подую на пальчик, вава пройдет.»
… и хоть недавно они по-патрициански, у бассейна и термы, патякали о возможности своего всевластия на Земле и в Галактике, — сейчас все они были как малые дети. Малые дети Вселенной, вставшие дыбки, тянущиеся к огонькам звезд несмысленыши.
Вселенная жалела их всех; но совсем не за то, за что люди жалеют себя и других, скорее, напротив: что они в слепой тяге к счастью придают значение тому, что его вовсе не имеет; и что нельзя их утешить, не соврав: мол, все будет хорошо. По-вселенски да, конечно, только так и не иначе, а вот для них… нет, не будет хорошо. Слишком все крупно. Но все равно жалела и любила — каждой нотой, каждой мелодией музыки своей необъятной души.
Никто из них, даже наблюдавший вспышку той сверхновой Любарский, не знал и не мог знать об одарианах, сгоревших в космолетах, в которых они сначала улетали от взорвавшегося светила, а потом согласованно развернулись и пошли к нему… мировая драма в далекой искорке, что Варфоломей Дормидонтович видел в телескоп в Овечьем ущельи в ночь на 16 ноября. Но в умах и в душе каждого стоящего на КапМостике сейчас повторялся тот их последний мотив:
— Ты! Только Ты есть! И мы — Ты!..
12.
… и вот ЭТО заполнило полигон до краев. Все титановое «корыто» в полтора гектара. Стадион. Футбольное поле с периферией. Седьмой материк Земли.
Впрочем, когда отшипели последние разряды, погасли индикаторы на пульте НетСурьезовой автоматики, увидели: свечение внизу по накалу и спектру ничуть не сильнее того, что посылала сгинувшая в Дроблениях Аскания-Нова 2. Даже, пожалуй, слабее, тусклее — при том же К8640. Просто его стало гораздо больше; не пятачок, а вся площадь полигона сияла, заполненная новорожденным сотворенным, созданным людьми! — веществом.
— Думаешь, радиоактивность? — негромко спросил Панкратов НетСурьеза.
Тот поднял и опустил брови:
— Вряд ли. Если и есть, то на уровне земных пород. От нее радиогенное тепло, от него и свечение.
От прямого глядения (а глядеть хотелось непременно прямо, в упор) у всех слезились глаза. Перешли на экраны, кои давали изображения каждый в своей части спектра.
И так увидели гораздо больше: — горная область в центре с ветвящимися хребтами и ущельями; — высокое плато кольцом вокруг нее; — холмистые равнины, нисходящие к краям полигона. Все в дымке первозданной атмосферы. Из чего она? Это узнают потом. Подобное они видывали только в Меняющейся Вселенной из кабины ГиМ: начала жизни планет.
… даже по времени Материк исполнился как симфония или фортепьянный концерт с оркестром: за 48 минут. Только не в четырех и не в трех частях, а в двух, по ступеням Дробления.
Только не в четырех и не в трех частях, а в двух, по ступеням Дробления. Дробления, возникновения и нового образования.
Глава тридцать пятая. Утро, день первый
«Меня раздвоенность терзает:
Совсем не та ко мне вползает,
Мне лапки на хитин кладет
И у другой меня крадет.
А той, скажите, Стрепта ради,
Пред кем покровы раскрывать?
Та, у которой я украден,
В отместку яйца станет класть.»
(Цивилизация жукокрылых кремнийоргаников Оберона-2)
1.
И было 4 часа утра, день первый. Не только нового года. Нового Материка. Седьмого материка Земли.
Снова включили солнцепровод. Иерихонский отрегулировал компьютерный К-календарь (Д-календарь?) с учетом паузы. Календарь Атлантиды?.. Атлантиды 8640?.. Теперь было плевое дело — подобрать названия. Путь в К-Атлантиду, начатый в октябре, 73 дня назад (восемнадцать К-веков полигона, включая семь веков Аскании 2), был завершен.
Или еще только начнался?..
В День текущий 0,169 янв Или
1 января в 4 часа 3 мин 8 сек Земли
в 457-й день Шара
в 139-й день (150-ю гал. мксек) Дрейфа М31
1 + 1 января 0 ч 18 мин на уровне К6
через 42.606 суток, дарованных Вселенной и
Любарским этому миру, от Момента-0
— зажгли 717271-е МВ-солнце над полигоном. Пошел 1-й год Материка, 19-е января-пеценя по календарю Иерихонского.
Теперь и эти строки надлежало включать в Табло времен. Хотя — какие там пока могли быть сезоны, какие месяцы!
Имярек Имярекович сидел в своей замасленной фуфайке на полу из листового железа у перил, опустив голову в колени и закрыв лицо руками. Миша подошел, осторожно отнял руки. Тот поднял на него худое, в темной щетине лицо; оно было залито слезами.
