— Я вас спрашиваю: что теперь с ним делать?
— Ну, я думаю, далеко не все потеряно.
— Объясните.
— Вы ведь знаете: после нормальной превенции память нередко восстанавливается. Постепенно, но все же восстанавливается. В особенности, если содержать его в соответствующем режиме. То есть не подвергать перегрузкам и моделировать ситуации, подобные тем, в которых он оказывался ранее. Вызывать, так сказать, резонансные явления…
— Сколько это может занять времени?
— Трудно сказать с уверенностью…
— Бросьте ваши фигуры! День? Неделю? Месяц?..
— Ну, за день, разумеется, вряд ли что-нибудь изменится. Но через неделю, я полагаю, мы сможем уже сделать какие-то выводы относительно того — происходит ли восстановление и какими темпами.
— Дерьмо… Вы что, воображаете, что в нашем распоряжении — бесконечность? Эти проклятые торговцы не станут делать никаких скидок на вашу неумелость! Я уже не говорю о главной части операции: вы забыли о смене ветров? Хотите, чтобы неприятности возникли здесь? Да вы представляете, к чему это приведет? Соседям не к кому будет предъявлять претензии: от нас с вами просто ничего не останется, кроме, может быть, белых теней на почерневшем бетоне…
— Это было бы ужасно, но…
— Впрочем, для вас, быть может, до этого не дойдет. Вы поняли?
— Но послушайте… Я приложу все усилия… Я же не виноват в том, что он оказался… Когда я работал с ним вместе, он обладал очень устойчивой психикой. Кто мог предположить…
— Перестаньте завывать! Вы с самого начала наделали глупостей! Вам было ясно сказано: превенция — лишь в самом крайнем случае! Если все прочие подходы не дадут результата! А вы что — испробовали все? Да вы еще и не начинали как следует… Вы представляете, во что нам обошлась его доставка сюда, в Технецию? Кто возместит убытки — вы? Да вы со всеми потрохами не стоите и сотой доли, десятитысячной…
— Я сделаю! Сделаю! Восстановлю его память. Прошло очень мало времени, есть все шансы на успех.
— Начинайте действовать немедленно!
— Слушаюсь.
— С чего начнете?
— Я поставлю его на легкие работы здесь, в пределах Базы. Если заставить его бездельничать, будет хуже: он ведь технет, бездействие вредит ему. И буду создавать ситуации…
— Но ни в коем случае не спускайте с него глаз! И будьте внимательны. Потому что все это может оказаться еще и постановкой.
— Постановкой чего? Не понял…
— Спектаклем. Теперь поняли?
— Не беспокойтесь. Что-что, а уж внимание к нему мы проявим на высшем уровне… Собрат!
— Я слушаю, внимательно слушаю!
— Приказ отменен. Ступай за мной.
— Мне нужен приказ! Я не могу без приказа…
— Сейчас ты получишь другой.
— Я готов. Я выполню, хорошо выполню!
— Я и не сомневаюсь.
5
(96 часов до)
С метлой в руках он медленно сканировал плац — во всю его ширину справа налево, равномерными движениями метлы отгоняя мусор вправо; затем поворот кругом — и снова через все пространство, только на этот раз движения были справа налево. И еще поворот. И еще. Много раз. И еще больше придется сделать.
Прекрасная работа. Спокойная, безмятежная. И головная боль проходит понемногу. Хотя совершенно избавиться от нее не удастся еще долго. Пока совершенно не восстановится мышление. Да, воздействие было мощным, и если бы не предварительная подготовка — вряд ли удалось бы прийти в себя. Но как будто это получается. И теперь самое главное — не позволить никому заподозрить, что ты продолжаешь ясно и трезво оценивать обстановку и действовать по своему усмотрению, а не по приказу Старших.
Да, прекрасная работа — подметать плац. Чувствуешь себя почти свободным, даром что в стороне маячит другой технет — настоящий, вооруженный, который не позволит тебе реализовать свободу воли, которой ты теоретически сейчас вовсе не обладаешь. Но он не может — и никто не сможет помешать тебе видеть, оценивать, сопоставлять и делать выводы.
Во всяком случае, сейчас мы сделаем, чтобы ничто не помешало…
Милов, по-прежнему активно орудуя метлой, добрался, наконец, до того местечка, которое еще издали наметил для нужного ему действия. Здесь угол строения закрыл его от взгляда охранника; здесь можно было оставаться почти две минуты — примерно столько времени нужно, чтобы неторопливо и аккуратно подмести этот кусочек двора. Но это можно сделать и куда быстрее — и тем самым выгадать почти минуту времени…
Оглядевшись, Милов прислонил метлу к стене. Нагнулся. Подтянул штанину. Похлопал себя по икре ноги. Славная у него была нога, полная, с хорошей, рельефной мускулатурой; красивая нога, одним словом. А ведь еще несколько дней тому назад ему говорили о том, что ноги тонковаты… Милов усмехнулся, пальцы рук его тем временем быстро работали, отыскивая нужные места и нажимая на них. В результате через несколько секунд в руке оказались неизвестно где взятые мягкие капсулы — одна, две… три. Пока нужны только они. Быстро глотаем, оболочка растворится в желудке, средство начнет действовать через минуту-другую. Дело сделано. Хватаем метлу. Работаем…
Он уложился в отведенное время — судя по тому, что охранник оставался на своем месте, не пошел проверить, чем там занят технет. Так что пока все в порядке. Голова яснеет, яснеет, вот уже можно нормально воспринимать окружающее и по-человечески думать. Теперь осмотримся заново, оценим обстановку.
Милов продолжал перемещаться по двору, то и дело меняя направление, как того требовала работа.
Внешне тут действительно мало что изменилось. Те же строения: жилые бараки, цеха, склады. Большие склады. Интересно: они пусты? Или здесь что-то производят? Кроме, разумеется, основной продукции, какой тут являются технеты. Желательно выяснить. Если производят, то хранят на складе или сразу вывозят? Заезжает ли сюда конвой? А если производство не ведется, то чем заполнены склады? Они вряд ли пустуют: даже отсюда, издалека, можно разглядеть часовых. Никто не станет охранять пустоту. Кто живет в бараках? Только охрана? А те, кого доставляют сюда в качестве сырья? Надолго ли они здесь задерживаются? А те, кто попадает сюда только для ремонта, наладки и переналадки? В чем заключаются их неисправности, в частности — много ли тех, кто страдает самопроизвольным возвращением памяти?
Это — одна группа вопросов. А вот и другая: что, собственно, со мной сделали? Какому воздействию подвергли? Что перед тем впрыскивали? Милов помнил точно, что сделали ему два укола; то была память тела, не ума. Все это тоже нуждается в выяснении.
Все это тоже нуждается в выяснении. Догадки не нужны, надо увидеть и запомнить.
Для этого — оказаться в том самом помещении, где на него воздействовали, оказаться, обладая свободой действий. Сложно в этой обстановке. Но сложно — не значит невыполнимо. Придется постараться.
Вопросы, вопросы, вопросы… И на них, если не на все, то на большинство, надо ответить — пока ты находишься здесь и, в общем, не состоишь на подозрении. Пока тебе поверили. Да и, собственно, подыгрывать тебе пришлось самую малость. Ты и на самом деле ощутил себя технетом, и лишь как бы издалека, со стороны наблюдал за происходившим Милов-человек. А если бы не подготовка — человека этого вообще не было.
Двигайся, двигайся, не забывай, что ты — технет и к работе относишься очень серьезно, если даже у тебя в руках всего лишь метла. Подметай аккуратно. Это тоже надо уметь.
