Первый мой клиент, тяжело ступая, уже шел по коридору, а я все слушал, как затихает звук струны. Судя по шагам, он был один. Взвизгнул засов, дверь распахнулась, и через дверной проем ввалился незнакомый мне огромный мужик с каким-то барахлом на подносе. Он успел сделать лишь один шаг, как тонкая змейка обвила его шею. Мужчина был действительно силен и очень быстр. Он даже успел схватить меня за руки. Но я нажал сильнее, и голова его, отрезанная от туловища, полетела в одну сторону, а я отскочил в другую, пытаясь не попасть под пульсирующий поток хлынувшей крови.
Несколько секунд на осмотр его вещей мне дали маленький, но очень удобный пистолетик, а точнее, одноручный фиксатор для излучателя и несколько непонятных предметов, которые я быстро рассовал по карманам. Самый главный девайс, лежащий на опрокинутом подносе, был ничем иным, как инъектором неизвестной мне конструкции. Все его причиндалы: иглы, баночка с какой-то жидкостью и пачка разноцветных ампул лежали рядом. Ладно, все потом. Да и карточка с забавными иероглифами не сразу, а как бы через паузу сложилась в осмысленные буквы «Хениасин Римос — корабельный врач». А… Да-да. Штатный палач.
Что ж, господин Римос. Вы получили ответ на главный вопрос.
* * *
Наполненный тихим, басовитым гулом коридор, неярко освещенный редкими плафонами, уходил от моей двери влево и вправо вперед. Шум раздавался именно с левой стороны. Подумав секунду, я направился в правый, полагая, что двигатель и рубка этого пока неведомого мне корабля должны находиться в разных местах.
Не успел я пройти и десяти шагов, как из бокового ответвления коридора на меня выскочил еще один человек. Он только успел раскрыть рот, как его шея превратилась в кашу. Убирать тело я не стал. Черт с ними, все равно мой побег, наверное, перестанет быть секретом уже очень скоро. А раз так, тратить драгоценные секунды на заметание следов глупо.
Быстрым шагом я пошел вперед, убивая всех, кто попадался на пути, пока не ворвался в рубку. Там было пусто, если не считать колобка, пытавшего меня. Надо отдать должное, он не удивился, не разозлился, только глаза его раскрылись, словно створки дота перед боем.
Мягко, по-кошачьи, он выпрыгнул из кресла, сделав какое-то немыслимое сальто в воздухе, перевернулся и встал в защитную стойку. Да, красиво, ничего не скажешь. Но от эффектности до эффективности не один шаг.
Уомм рам хам мало хортанг чейпа…
Ставший вдруг нестерпимо ярким свет рисовал наши зыбкие тени в самом древнем танце. Танце войны. От его дыхания, мощного и ровного, словно дуновение урагана, колебались стены и вибрировал пол. Сила и мощь в вечном поединке со скоростью и точностью.
Махакала гью генпо цог…
Страшной, сокрушительной силой он обрушился на меня. И, наверное, ему показалось, что он победил — улыбка раздвинула его плотно сжатые губы. И поздно, слишком поздно понял он свою ошибку. Попавшись в мою защиту, как в капкан, он уже не мог и не успел бы ничего сделать, даже если бы был богом.
Экадзати маммо нам…
Руки мои — крылья дракона лишь подправили его движение, превратив его из убийцы в самоубийцу.
И только груда изломанных костей и кровавого мяса там, где был крепкий и здоровый мужчина.
Теперь, когда моя жажда крови была утолена, мне оставалось утолить жажду знаний. Для этого я выбрал «богомола». Вопрос лишь в том, где он. И тут мне повезло. Прямо на меня выскочил субтильного вида человечек, явно мечтающий только об одном: затеряться и исчезнуть с этого «Летучего голландца». Навсегда!!!
Я схватил его за шиворот и немного приподнял над полом. Потом, подбирая слова чужого языка, произнес:
— Длинный, с узкой мордой. Где?
Человечек бился в руках, как рыба на крючке, с ужасом глядя на меня. Для общего поднятия тонуса я несколько раз приложил его к стене и в результате добился-таки членораздельного ответа на вопрос.
Придерживая человечка за шиворот, я пустил его вперед, как собаку, и через несколько минут он привел меня в узкий коридор, плавно изгибавшийся вправо.
— Д-дальше нельзя, — сказал он, стуча зубами от страха.
— Д-дальше нельзя, — сказал он, стуча зубами от страха.
— Почему? — строго, как школьный учитель, спросил я.
Кивком он показал на большой ярко-красный знак, начертанный прямо перед входом в коридор.
«Стой, стреляю», — машинально перевел я. То есть написанное звучало, конечно же, по-другому, но это был самый точный аналог.
— Механические стражи?
— Нет… Тени.
— Что «тени»?
— Не что, — поправил он меня. — Кто.
— Кто тени? — не сдавался я.
— Тени — Смерть… — Так тихо, что я едва его услышал, произнес он. Черт. Он был мне симпатичен, этот маленький человек. И я вовсе не хотел его убивать.
— Ты кто? — спросил я.
— Ил Ладор.
— Илладор?
— Нет, — поправил он меня. — Ил Ладор.
— Ил Ладор — кто?
— Я, — недоуменно воззрился на меня он.
— Нет, — терпеливо переспросил я. — Что делаешь? Чем занят?
— Механик-инженер.
Инженер это хорошо…
— Слушай, Ил Ладор. Я пойду туда. А ты спрячься подальше. Потом приходи в рубку управления. Я тоже приду туда. — И чтобы он не сомневался, добавил: — Остальные умрут. Ты — будешь жить.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты тоже умрешь. Тень тебя убьет.
«Ну, уж хрен» — ответил я про себя. А вслух неожиданно для себя произнес:
— Тень против света — пыль против ветра. Иди. Мне пора.
Я легонько подтолкнул его и отвернулся, глядя в коридор.
Полусвет-полутьма —
Не граница, не ложь,
Смерть — обман, жизнь — тюрьма,
Только в тень не войдешь…
Этот нехитрый стишок написал мой товарищ по той прошедшей и ушедшей в никуда жизни. Там, являясь элитой из элит армейской разведки, мы тоже называли себя Тенями.
«Тени, говоришь, ну-ну. Посмотрим, какие они тени…»
Не являясь самостоятельным аспектом Искусства войны, Тень позволяла достичь очень тонких нюансов при использовании Главного атрибута.
Собрав всю Силу и Энергию в тонкое, как кисея, облако, я шагнул сквозь него в Тень.
Как всегда, при переходе в один из боевых режимов, первым поплыл цвет. Не сразу, но полностью все обесцветилось почти до черно-белых тонов. Но взамен появились невидимые ранее бесконечные оттенки серого. Так видит мир обыкновенная кошка, расплачиваясь плохим восприятием цвета за совершенное ночное зрение.
Потом поплыл звук и тактильная чувствительность. Ничего особенного, просто они сливались в одно целое со зрением.
Морщась от ярких вспышек, я потихоньку стянул с себя куртку и майку, оставшись голым по пояс. Сразу стало легче.
Ладно, попрыгали. Внешне лениво, а на самом деле очень тихо, я толчками продвигался по длинному дугообразному коридору. Постепенно коридор стал шире и выше. Кожным зрением я уже видел две кляксы, висящие на потолке коридора.
Постепенно коридор стал шире и выше. Кожным зрением я уже видел две кляксы, висящие на потолке коридора.
Я сделал вид, будто что-то почувствовал, и внимательно посмотрел вверх, с удовольствием отметив, как кляксы замерли. Потом пошел дальше. Нога еще двигалась вперед в поиске опоры, когда тени зашевелились. Что-то огромное и страшное надвигалось на меня сзади с невозможной для человека скоростью, понуждая броситься вперед, не разбирая дороги, или повернуться к этому лицом.
Вместо этого я сделал шаг, резко вогнал кулак в едва различимое темное облако, и тут же развернулся с уходом вниз.
