Явившись в университет в день, на вечер которого был назначен козлиный побег, Арс обнаружил некоторые нововведения. Драконьи головы на столбах, ограничивающих ворота, обычно просто провожающие входящих недоброжелательным взглядом (этого порой хватало, чтобы какого?нибудь любопытного уволакивали без сознания), на этот раз дружно повернулись и проревели с двух сторон:
— Пароль!
Стереоэффект получился впечатляющим.
— Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет, — проговорил Арс первую попавшуюся белиберду.
— Ответ неправильный, — с некоторым даже удовлетворением откликнулись драконы, и в глубине их глоток что?то заскрежетало.
Проявив чудеса ловкости, Арс отскочил в сторону, и два языка пламени сошлись на том месте, где он только что стоял. Еще немного — и от новой мантии осталась бы только обугленные лохмотья.
— Эй, вы что! — рявкнул Топыряк. — Откуда же я знаю этот ваш пароль?
Но драконы не ответили. Они не предназначались для того, чтобы отвечать на глупые вопросы.
— Демоны вас раздери! — выругался Арс. Судя по всему, пароль студентам сообщили на вчерашних занятиях, которые Топыряк по важным причинам (проще говоря — из?за лени) прогулял.
По счастью, в сторону МУ неспешной рысью двигался заслуженный двоечник Рыггантропов. Впервые в жизни Арс обрадовался ему, как родному.
— Скажи пароль! — потребовал он.
— А ты чего, типа не знаешь? — удивился Рыггантропов. — Триста шестьдесят…
— Чего? — не понял Арс.
— Пароль такой, — удивляясь тупости собеседника, Рыггантропов пожал широкими плечами.
— Ага.
Придумать такой пароль мог только человек, страдающий глубоким склерозом. Листок с записанным на нем словом или даже числом легко потерять, а вот сколько дней в году — никак не забудешь…
Драконов удалось преодолеть. Но у входа на сам факультет студентов ожидало новое препятствие. Половину дверного проема перегораживала похожее на баррикаду сооружение из темного дерева. Из?за него мрачно выглядывал волшебник в ранге старшего преподавателя. Рядом с ним лежал ржавый меч и блестящий, новенький колокольчик.
— А это еще что? — поразился Арс.
— А это охрана, в натуре, — гордо ответил Рыггантропов. — Чтобы враги ничего у нас не похитили… Если они вдруг появятся, то этот мужик, его еще называют вохртером, уж не знаю, почему, позвонит в зачарованный колокольчик! Тут же явится группа быстрого реагирования и врага в пепел превратит!
— Какие враги? Откуда?
— А мне почем знать, — Рыггантропов вновь пожал плечами. В силу ширины последних этот жест занимал у него некоторое время и обладал немалой выразительностью.
— Проходи, не задерживайся, — буркнул вохртер, — а то группу быстрого реагирования вызову!
О том, что самому шустрому магу из этой группы недавно стукнуло сто лет, он скромно умолчал.
Глава 2
Полночь наступила вовремя. Она всегда наступает вовремя, в отличие от иногда слишком медленно занимающегося дня, или от надвигающегося со спешкой вечера.
Полночь, она пунктуальна до жути. Почти как смерть.
Та тоже никогда не опаздывает.
Где?то в городской черте, как и положено в столь мрачный час, выли собаки. В стенах Магического Университета царила тьма, тишину нарушали противные скрипы, скрежеты и доносящиеся из темных углов ехидные смешки.
Звуковые эффекты находились на должном уровне.
Одна из теней, крадущихся по коридору факультета магии нечеловеческих существ, при ближайшем рассмотрении оказалась студентом четвертого курса Арсом Топыряком.
Не то, чтобы красться была особая необходимость, но Арс прекрасно осознавал законы повествования. По темному коридору ночью нельзя попросту идти, можно либо нестись с жутким воплем (что в данный момент исключалось), либо красться, затаив дыхание и ожидая, когда из темноты выдвинется нечто страшное.
Когда Топыряк достиг поворота, то из темноты действительно выдвинулось нечто страшное. Торчащие рога намекали на его родство с демонами, а странный стук по полу наводил на мысли о ходящих костяках.
Но тут студент нарушил все законы жанра. Вместо того, чтобы застыть от ужаса, либо перейти к первому варианту передвижения, то есть побежать и завопить, он попросту спросил:
— Это ты, коз… Сигизмунд?
— Я, — ответил из мрака блеющий голос. — Смотри?ка, не обманул…
В козлином голосе звучало удивление старого мизантропа, давно уверовавшего в порочность человеческой породы, и вдруг неожиданно получившего возможность созерцать образец истинного благородства.
— Так, сейчас будем организовывать тебе побег, — с таким деловым видом, словно сколотил состояние на вызволении узников, сказал Арс, — но учти, на выходах поставили посты…
— Это еще почему?
— Из?за позавчерашней кражи, — вздохнул Топыряк, — кто?то утащил с выставки могущественный артефакт, и ректор перепугался, как бы нас совсем не разворовали.
— Ну?ну, — пробурчал Сигизмунд.
— Сейчас обвяжем тебе копыта тряпками, — Арс извлек ком тряпья из?под мантии, — а когда пойдем, то слушайся меня беспрекословно! Понял?
— Посмотрим! — бородатая животина решила продемонстрировать независимость.
Но обвязать копыта Сигизмунд позволил. После этого звонкое цоканье, сопровождавшее козлиные перемещения, сменилось едва слышным постукиванием.
— Все, пошли, — Арс поднялся на ноги.
Они благополучно миновали два коридора и три лестницы. В одном месте из стены выдвинулось что?то темное, мрачное и стонущее. Топыряк небрежно махнул рукой и привидение, годное разве что пугать первокурсниц, с печальным воем растаяло.
— Там, за поворотом, пост, — прошептав это, Арс выглянул.
Короткий коридор заканчивался раскрытой в ночную тьму дверью. Из нее тянуло прохладой. За конторкой, хорошо видимый в свете стоящей рядом свечи, дремал вохртер. С его стороны доносилось едва слышное, но очень мелодичное посапывание.
— Тут придется ползком, — сказал Арс, отступая за угол, — вдруг он голову поднимет!
— Я что, змея? — Сигизмунд гордо взбрыкнул. — Чтобы я, потомственный коз… четырехногий копытный, ползал? Никогда!
— Ну так оставайся здесь! — прервал Арс несвоевременную вспышку гордыни. — Грызи известку со стен, жуй пергамент!
— Ладно, ладно, — Сигизмунд пошел на попятную. — Честно говоря, я просто не особенно умею ползать.
— Ничего, жить захочешь — научишься, — утешил его Арс и первым брякнулся на холодный и твердый пол.
Мантия цеплялась за все бугорки и выбоины, и Топыряк с ужасом думал, что станет с его одеянием после сего предприятия. Позади хрипел и сипел пытающийся ползти Сигизмунд. Конторка с вохртером неумолимо приближалась.
Вообще, козлы хорошо приспособлены для того, чтобы весело скакать по полям с сочной травкой, для того, чтобы объедать кусты и трясти бородами, бодаться и делать прочие мелкие пакости. Но умение ползать не входит в число умений, которыми они владеют хорошо.
Если честно, то Сигизмунд оказался первым козлом, которому пришлось это делать.
Стоит признать, что он старался изо всех сил. Отталкивался задними копытами и загребал передними, терся мохнатым пузом о камни пола, и даже продвигался вперед.
Но удовольствия это ему не доставляло.
Скорее наоборот.
И природа взяла свое. В тот момент, когда конторка была почти пройдена, Сигизмунд не выдержал. Вскочил на все четыре ноги и гневно мекнул, намекая, что мир все же несовершенен.
